Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Дудинцев Владимир. Не хлебом единым -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  -
й из Галицких. Он, должно быть, недавно научился ходить и теперь, убежав от кого-то, весело смеялся, пока не увидел чужого дядю. Тут он сразу стал серьезным и показал на дядю пальцем. Потом, мягко ступая ножками, обошел вокруг стола, согнулся и показал пальцем на шкаф с книгами, на фикус и на кровати ребят. "Ты здесь?" - сказала девушка лет четырнадцати, с толстой светлой косой и такими же монгольскими чертами в лице, как и у Леши, и вошла в комнату, заставив Дмитрия Алексеевича нырнуть под одеяло. Не обращая внимания на гостя, она схватила малыша и, целуя, унесла. Завтракала вся семья на кухне, сидя за большим столом, покрытым новой клеенкой. С одной стороны в ряд сидели дети: девушка с косой, оба драчуна и еще одна девочка. Сгорбленная старуха держала на коленях младшего, кормила его кашкой. Жена Галицкого, полная и, должно быть, всегда спокойная женщина, поставила на стол блюдо с крупно нарезанным хлебом и большую сковороду. На ней возвышалась гора картошки, красиво поджаренной крупными, плоскими ломтями. Картошка была немедленно разложена по тарелкам. Застучали ложки, и сейчас же раздался окрик старшей сестры: "А ну, не стучать!" Сковороду убрали, и вместо нее появилась высокая кастрюля с какао и около десятка эмалированных кружек. - Сашок, как это все называется? - спросил Галицкий и развел руками, словно обнимая весь стол. - Майне фамилие, - ответил младший драчун. - Моя фамилия, - подтвердил Галицкий, оглядывая свое семейство. - Ничего, везем! - Дмитрий Алексеевич, - заговорила вдруг жена Галицкого. - Мы тут спорили с Петром. О вашем Антоновиче. Может, лучше было бы, если б он все-таки подождал сержанта и заявил ему? - Положение у него было щекотливое... - осторожно начал Дмитрий Алексеевич, чтобы помягче подать свою точку зрения. - Ей нравится, когда идут мирно, по инстанции, - весело загремел Галицкий. - Пишут начальству, в редакции - так ты хочешь? А Урюпин и Максютенко, мол, подождут... - Ну и что ж? А так он мог ошибиться... - Слушай, Нина, этим он и хорош - тем, что в сложной обстановке, как хирург, быстро нашел единственно верный, спасительный путь. И, заметь, законный путь. Закон охраняет существо, а не форму. Антонович проявил, я бы сказал, настоящее, суворовское мужество. А человечишка, если бы ты посмотрела!.. И, обращаясь к Дмитрию Алексеевичу, Галицкий добавил: - Она у меня умеренная. - А он у меня все время в драку лезет! - Жена перевела в сторону Галицкого прощающий взгляд. - Вроде этих вот, боксеров моих. Чужие синяки ловит. Пора бы отдохнуть. - Еще отдохнем! - Галицкий засмеялся. Он, подбоченясь и выпятив бритый кадык, сидел за столом в сиреневых подтяжках и белой шелковой сорочке, которую он расстегнул, обнажив грудь, густо обросшую до ключиц. Он пил какао из "папиной", высокой кружки. - Я тут недавно статистикой занимался. Над нашей машиной трудились вы, Крехов с Антоновичем, ну и немножко я. Из сорока восьми узлов не пошел только один узел. Мы ахнули - всего только два процента! Девяносто восемь уложили в мишень! А над машиной Гипролито трудился целый институт. Два института! Академик, три доктора, два кандидата и целый отдел инженеров! Первую авдиевскую машину сделали - полмиллиона затратили, и трубы вышли дороже, чем при ручном способе. На балансе завода повисли два миллиона убытка. Во второй раз - полтора миллиона пустили в дело, и опять не вышло! Перерасход чугуна! А ведь разрабатывают, совещаются, обсуждают. Все солидно, с поклоном в сторону авторитетов. Тридцать три богатыря решают проблему, а у нас только четыре - и наша берет! Вот вам тема для диссертации - что такое монополия, почему все валится у нее из рук и чем она отличается от настоящего коллектива. - Один паренек, инженер молоденький, сказал мне года три назад: "Это, говорит, вам не авдиевское Конго!" - Да, их кое-кто уже чует. Но еще больше слепых. Если Авдиев вдруг провалится, для многих ваших коллег в Гипролито это будет громом среди чистого неба. - Невидимый град Китеж... - проговорил Дмитрий Алексеевич. - А ведь с каким апломбом говорят о коллективе! Помните ваш первый техсовет? Спросить бы у того же Тепикина, что он разумеет под словом коллектив... - Тепикин все разумеет. Он знает, что это такое, и знает главную примету коллектива, которую я только теперь по-настоящему понял - когда в меня пальцем ткнули: "Вот он, одиночка, шкурник!" Теперь-то я знаю, что такое коллектив. Если взять самую большую или самую маленькую единицу в авдиевской бражке, в душу к любому если забраться, - там бесконечное одиночество свищет, как ветер в половецких степях. Хоть их там и целая компания, но это не коллектив. А сколько лет стучался я к ним под крышу! С пальмовой ветвью! Ничего ведь не знал! - А я! Я ведь был у Авдиева в институте. Верил в него! Как барышня, восхищаюсь, а он передо мной павлином... По плечу: "Ничего, брат, учись... Это все доступно... Труд, только труд!.." Я сам себя еще не знал, а он уже застраховался. Что-то во мне подметил. Послал в докторантуру - старый прием! И действительно, три года он у меня на этом выиграл. А потом я смотрю: он тему мне такую дал, чтоб подальше от его тучных пастбищ! - Но как крепко держится! - Ничего нельзя было поделать. Сам я не мог... Разговорами здесь не сдвинешь ничего. Они скажут, что черное есть белое, и проголосуют "за". И Саратовцев подтвердит. Здесь нужен факт вроде вашей машины. И нужен еще завод, не подвластный Шутикову, - вроде нашего завода. У себя они не дали бы построить. Вы говорите, почему я вами занимался. Потому, что вы сделали все, что мог сделать один для всех. Вы сделали и для меня: дали мне в руки возможность освободить Гипролито от этих пиратов. Я рад, что вы нашлись. Пейте, пейте еще! - Галицкий ухнул Дмитрию Алексеевичу из кастрюли полную кружку какао. - Пейте! Укрепляйтесь для новых боев! - Боец! Так тебя и испугались! - сказала жена Галицкого. - Иди уж, вояка! - она мягко толкнула Петра Андреевича в спину. - Иди, на завод вон уже пора! 4 Павел Иванович Шутиков переживал горячие дни. Прежде всего подозрительно долго затянулась разработка нового стандарта на трубы. Наконец все чертежи и расчеты вместе с пояснительной запиской прибыли из НИИЦентролита. К ним были приложены заключения специалистов и даже мнение академика Саратовцева, который с расчетами был согласен и считал возможным временно увеличить вес труб, учитывая перспективы дальнейшего улучшения литейной машины. - Прекрасно! - весело сказал Шутиков и прострочил зелеными чернилами бумагу, которую ему подсунул Тепикин. Он докладывал всю эту историю. Но бумагам этим не суждено было уйти дальше канцелярии министерства. День только начинался, и Павел Иванович вызвал для беседы по личному вопросу Вадю Невраева. Вадя ждал в приемной и сразу же вошел. Серый пиджак его был застегнут, галстук - точно посредине, и голубые глаза смотрели с непонятной сдержанной мукой. Опустив руки по швам, Вадя проплыл серой утицей через кабинет и остановился перед начальником. Шутиков достал из стола его заявление об уходе с работы. - Что это? - спросил он, уже в который раз прочитав бумагу, и удивленно, ласково просиял. - Что это вы, товарищ Невраев? Меняете климат? Перекочевываете? - По состоянию здоровья. Хочу полечиться и потом думаю пойти на учебу. Вот имеются медицинские справки. - Справки - что! - Шутиков, улыбаясь, пристально посмотрел на Вадино лицо. Там была все та же неподвижная мука. - Ну что ж! - сказал Шутиков. - Когда вы хотите уйти? - Я сейчас думаю в отпуск... И хотелось бы не возвращаться. Шутиков молча прострочил: "В приказ. Уволить по собственному желанию". Вадя молча взял заявление, повернулся и выплыл из кабинета с тем же дурацким выражением на лице. "Что ж тебя гонит отсюда? - подумал Шутиков, глядя ему вслед. - Ведь будто никакой бури не предвидится. Что же это ты потемнел, заволновался?" Потом Шутиков засмеялся: он подумал, что и самый чуткий флюгер иногда ошибается. Дует ураган с юга, а он, дрожа, показывает точно на север. "Но что же он чует, наш флюгер? Пусть это будет южный ветер - но что же это?" Если бы Дроздов был в Москве, Павел Иванович вызвал бы его, и они сообща нашли бы, в чем гвоздь. Но Дроздова не было в Москве. С тех пор, как Леонид Иванович разошелся с женой, он все время пропадал в командировках, на заводах - вплотную занялся вопросами новой техники. Ближе к полудню у одного из телефонов зашипел сигнал. Шутиков снял трубку и сразу оскалился и засиял всем желтым золотом, которое было на нем. Звонил профессор Авдиев и просил во что бы то ни стало задержать материалы по новому стандарту. - Что такое? Я уже отослал! - сказал Шутиков, нажимая кнопку звонка. - Так что вы говорите, Василий Захарович, что? - Есть некоторые соображения, - ответил в трубке глухой голос Авдиева. - Да, кстати... Лопаткин освобожден, вы знаете? Это - раз... - Верните материал, который утром... - сказал Шутиков вошедшей секретарше. - Узнайте в экспедиции и сейчас же мне... Что? - закричал он в трубку. - Василий Захарович, повторите! - Приехал в Москву и уехал опять. Машину строит. Или уже построил... - А на каком заводе, не знаете? А министерство? Тоже не знаете? - Министерство - можно догадаться, - ответила трубка. - У них, по-моему, договор. Уже работает. По-моему, основные узлы уже в металле... - А откуда узнали? - Сведения верные. - Очень приятно! - сказал Шутиков. - Мне тоже, - ответил Авдиев. - Надо бы покалякать, Павел Иванович... - Завтра должен Дроздов приехать, поговорим. Давайте созваниваться завтра с утра. Он положил трубку, позвонил секретарше. Прошла минута, две - никто не появлялся. Он вышел в приемную - там никого не было. Он мягко просиял, что было у него на этот раз выражением растерянности, вернулся в кабинет. Через несколько минут появилась секретарша с бумагами в папке. - Их не отправляли. Леонид Иванович хотел сам по приезде... - Вот и прекрасно. Оставьте здесь. Когда секретарша ушла, Шутиков раскрыл папку, и аккуратно исполненные бумаги, вид которых еще утром так приятно облегчил его, - эти бумаги сейчас испугали его своей ясностью, откровенно и любовно сделанным подлогом. Они были красивы красотой ядовитого гриба. Шутиков поворошил их и вернулся к первому листу, где красовалась его беспечная, сделанная наискосок подпись. "Я направил эту стряпню в комитет!" - подумал он. Взял бумагу со своей подписью и положил ее отдельно на столе. "Хорошо. Ну, допустим, мы опоздали и все это ушло в комитет. Дроздов доложил, и новый стандарт, скажем, утвердили. Что дальше?" - "А дальше вот что, - тут же пришел ответ. - Становится известным, что есть машина Лопаткина, которая льет трубы точно по старому стандарту. И комитет говорит: отказать. Не к чему выбрасывать по два кило металла на каждой трубе! Но и это не все. Лопаткин, конечно, поднимет шум, напомнит, где сможет, что он предлагал свою машину нам и что это было восемь лет назад, и что мы возмутительно, безобразно, беспрецедентно... - как еще пишут в газетах?.." - и Шутиков не очень весело улыбнулся, стал смотреть в сторону, шаря при этом по столу. Ему сразу вдруг захотелось закурить. "Постой! - вдруг ударила его новая мысль. - А шестьдесят тысяч тонн чугуна? Куда ты их теперь денешь?" В ту же секунду он почувствовал нарастающее жжение в сердце, которое перешло в сильнейший укол. Застонав, он нажал кнопку звонка, быстро прошел к дивану и тяжело опустился на него. Он лежал и, держась рукой за грудь, улыбался, сияя желтыми коронками. Секретарша, войдя, сразу поняла по этой улыбке, что Павел Иванович страдает - у него уже бывали приступы, и он всегда так скалился от боли. Она подбежала к телефону, позвонила вниз, в поликлинику, и через несколько минут в кабинет вошла женщина в белом халате и с чемоданчиком. Она потрогала лоб, пощупала пульс у Павла Ивановича, отвернула на нем шелковую рубашку и, обнажив его белую жирную грудь, осторожно прижала к ней мембрану фонендоскопа. - Полежите часок, - сказала она, выслушав Шутикова. - Когда боль пройдет, пожалуйста - домой, в постель. Взяла графин, налила полстакана воды, капнула туда из маленького пузырька и подала Шутикову. Павел Иванович выпил и лег. Но когда женщина в белом ушла, он сел на диван и рукой подозвал секретаршу. - Машину... Она тут же позвонила в гараж. - Все эти бумаги мне в портфель, - сказал Шутиков, морщась, заправляя рубаху в штаны. - С собой возьму. И он уехал домой. Назавтра он приехал в министерство среди дня. Высокий парадный подъезд смотрел на него, как ловушка. Прошли сутки - гигантский срок! Павел Иванович знал, чего стоят сутки в _такое время_. Он быстро прошел на второй этаж и дальше, особым коридором, к себе в кабинет. Сразу же позвонил. Как только открылась вдали дверь из приемной, спросил: "Дроздов приехал?" И вздохнул с облегчением, когда секретарша сказала: "Он уже справлялся о вас". Леонид Иванович вернулся из командировки ночью. В десять часов утра он уже был в своем министерском кабинете и снимал трубки телефонов. Ему с утра начали звонить. Через двадцать минут он узнал все то, что так испугало вчера Шутикова, и вдобавок кое-что такое, чего Павел Иванович еще не знал. Ему сообщили, что вся переписка Лопаткина воскресла и попала в Верховный суд, а оттуда в районную прокуратуру, к помощнику прокурора Титовой, которая проявляет к делу какой-то повышенный интерес. Сведения эти передал Дроздову по телефону испуганный шестидесятилетний старик, заведующий министерским бюро по изобретениям, который вчера давал объяснения Титовой. - Ты, видно, еще мало жил на свете, - закрыв глаза, с раздражением сказал ему Дроздов. - Паникер! Чего ты испугался? На то они и прокуратура, чтобы копаться в наших дебрях. Искать наши прорехи. Ты говоришь, документы! У нас тоже есть документы. Мы тоже храним бумаги! Ну-ка, принеси мне все наши исходящие по этому делу, мы сейчас посмотрим... "Да... - подумал Леонид Иванович и, выйдя из-за стола, принялся разгуливать по ковру. - Недооценил я товарища Лопаткина... А почему? Все из-за этого политика (так Леонид Иванович называл Шутикова). Дела затевает большие, а знать - ни шиша не знает. Куда тебе! Сук давно перегнил, а ты все на нем сидишь, ничего не понимаешь, только улыбаешься, когда надо бы на другой перелезть! Не-ет, рано или поздно все равно загремишь! В такую историю влез - и других еще тащит!" Здесь надо заметить, что Леонид Иванович этим утром задумался об _истине_ в деле Лопаткина, о том, что можно было еще в сорок шестом году поддержать этого изобретателя, взять на себя какой-то риск, ударить с ним вместе на противников, в том числе и на Шутикова. "Нет, нет, нет! - сказал он тут же. - Тогда это лежало за пределами здравого смысла. Нельзя было. Проиграли бы вместе. Тогда - нет! А вот сейчас..." В эту минуту к нему вошел заведующий бризом, неся перед собой семь папок. Он прикрыл дверь ногой и опустил папки на тот стол, который был придвинут к письменному. Леонид Иванович надел роговые очки и, держа руку в кармане, поставив колено на стул, закрыл глаза, солидно засопел. - Ну давай, давай... Что тут у тебя... Старик тоже достал очки, протер их платком и, посадив на нос, раскрыл папку с крупно намалеванными на обложке цифрами: "1945". У него была заранее заложена бумажкой нужная страница. - Ну-ка, что здесь? - спросил Леонид Иванович. - Мы, министерство, отвечаем вам, Леонид Иванович... Вы еще в Музге были. На ваш номер... - Ага, помню. Он ведь у нас подавал заявку! Да, да, я отослал в министерство. Ты, давай, найди это. Это будет нужно!.. Так... Дальше. Или нет, давай так: отнеси машинисткам, и пускай скопируют все исходящие и мое отношение из Музги. В трех экземплярах. Давай поскорее. Через час Леониду Ивановичу принесли копии всех нужных бумаг. Министерство, оказывается, не раз писало институту Гипролито о необходимости срочно спроектировать машину Лопаткина. "Пожалуйста! Допрашивайте! - подумал Леонид Иванович, нажимая кнопку звонка. - У нас козырей хватит. Вот мы такого-то пишем. Вот напоминаем. Вот приказ министра..." - Вызовите ко мне, - сказал он вошедшей секретарше, - вызовите, значит... да, вот: Бочарова Сергея Сергеевича, потом еще Графова и кого же третьего? Ну хотя бы Севрука. И скажите, чтоб принесли бутылок пять воды. Бочаров - это был тот начальник отдела, который на узком совещании докладывал о перерасходе чугуна. Тихий человек этот пережил несколько полных составов коллегии министерства. Остальные двое были рядовыми и притом молодыми инженерами. К большому начальству их вызывали не часто. И поэтому, войдя в кабинет Дроздова, они сразу превратились в студентов. - Садитесь, товарищи, - сказал Дроздов, и все трое сели. - Извините, жара начинается, - он показал на свой расстегнутый китель и кивнул на открытое окно, за которым светился и кричал автомобильными гудками сумасшедше яркий день. - Вы как, Сергей Сергеевич, свободны сейчас? - спросил он, становясь с каждой минутой все более строгим и как бы старея. - Я просил бы вас возглавить комиссию по расследованию ряда фактов. Вы что-нибудь знаете об изобретении Лопаткина? - Что-то слышал, - поспешил ответить Севрук. - Он в каком отделе работает? - Нет, это другой Лопаткин. Я специально пригласил вас, как людей нейтральных. Сергей Сергеевич, впрочем, должен знать о центробежной машине Лопаткина. - Да, я вообще говоря, кое-что знаю... но видел я только одну машину конструкции Гипролито, о которой мы говорили... - Очень хорошо. В таком случае я вас проинформирую. Инженер Лопаткин около восьми лет назад предложил нам конструкцию новой машины для центробежной отливки труб. Я сразу отослал его заявку в министерство - дело было еще в Музге. Восемь лет он пытался внедрить эту машину, и все время какая-то невидимая сила отбрасывала его назад... Открылась дверь, и буфетчица внесла на подносе пять бутылок лимонада и стаканы. Откупорила бутылки, налила каждому и бесшумно удалилась. Леонид Иванович выпил стакан, налил еще и выпил. И инженеры скромно отхлебнули из своих стаканов. - Четыре раза технический совет министерства принимал решение о проектировании машины, - продолжал Дроздов посвежевшим голосом. - Министр издал два приказа. Товарищ Шутиков и я много раз устно и письменно напоминали... Да что там говорить - вот некоторые документы, которые мы подняли. Вы ознакомитесь с ними. В вашу задачу входит установить виновников этой беспрецедентной в-волокиты. - Тут Леонид Иванович вышел из-за стола и принялся ходить по ковру. - Теперь о машине Гипролито. - Он прошел на другой конец кабинета и там остановился. - В то время как этот институт всячески тормозил изобретение Лопаткина, ряд его работников, совместно с нашими учеными-корифеями спешно проталкивали свою машину, ту самую, Сергей Сергеевич, которая вам причинила столько хлопот. Им удалось протолкнуть ее. Они ввели в заблуждение руководство министерства, дав неправильную оценку машине Лопаткина, а свою - расхвалили

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования