Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Дудинцев Владимир. Не хлебом единым -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  -
сделанной в Музге. Затем он попросил разрешить дальнейшую работу над его, лопаткинской, машиной, учитывая, что на проектирование и консультации уже затрачено немало денег. Он заверил министра, что его машина будет давать не меньше пятидесяти труб в час, не говоря уже о том, что трубы эти будут прочными. И еще он обратил внимание министра на одну особенность своей машины: она годится и для литья водопроводных труб... Тут на него вдруг накатил приступ отчаяния, он бросил ручку и оцепенел, безнадежно глядя на бледно-розовую стену с плавающим на ней солнечным пятном, отраженным из полоскательницы с водой. Но через минуту он встрепенулся и заставил себя дописать письмо. Он написал и второй экземпляр, для Надиной канцелярии, и перечитал письмо. Все было в порядке, слово "министр", как полагается, везде было написано с большой буквы. Дмитрий Алексеевич расписался и передал лист молодому человеку с изогнутыми бровями. Тот начал сразу читать заявление и на осторожный поклон Дмитрия Алексеевича ответил, не поднимая глаз от бумаги: "До свидания". Евгений Устинович, как только Лопаткин открыл дверь, с первого взгляда понял, что дела плохи. Старик как раз приготовил обед и, сидя у открытого окна, поджидал товарища. Дмитрий Алексеевич вошел, сел перед столом и стал бросать на клеенку пятиалтынный. - Уж если изобретатель начинает задавать вопросы судьбе, дела действительно плохи, - сказал профессор. - Что у вас случилось? Дмитрий Алексеевич подал ему копию своего письма на имя министра. Старик медленно провел бумагой перед очками снизу вверх и положил письмо на стол. - Квадратура круга, - сказал он, и в комнате надолго наступило молчание. Дмитрий Алексеевич опять стал подбрасывать на столе монету. - Знаете, о чем я думаю? - спросил он с бесшабашно веселым видом. - Я думаю, не принять ли предложение Шутикова. - А что? - Да вот... Откажись, говорит, от всего. Получай хорошее место с соответствующим окладом. - Говорил открыто? Значит, считает дело решенным. И я вижу, что Дизель прав. Вы начинаете отвыкать от надежды. - Как вы думаете, письмо попадет к министру? - Что же, доложат. Сегодня ночью. Избави бог, они не волокитчики. Только как доложат! В общем, бумажка будет завтра подшита в дело, и на ней этот ваш мальчик с бровями напишет: "Доложено министру такого-то". Ми-илый! Я колени, а не то что брюки издирал по приемным! Дело не в министре. - Но ведь без него ничего не делается... - Не так: без него никто не остановит и не накажет ваших "друзей". А без них к нему не пройдешь, чтобы пожаловаться. Без них он вам и не поверит. Так что вот... Давайте пообедаем и подумаем, что нам делать. С этими словами Евгений Устинович направился к своей постели. Там, под подушкой, завернутая в одеяло и газету, томилась у него кастрюля с борщом. Он поставил на стол эту кастрюлю, купленную когда-то Надей, достал из шкафчика две тарелки. Затем снял с кастрюли крышку, сказал: "Чувствуете, как пахнет?" - и налил Дмитрию Алексеевичу полную тарелку темно-красного жирного борща. - То, что с вами произошло, я мог бы предсказать, - проговорил он, наполнив вторую тарелку и принимаясь за еду. - Это было и со мной, только меня подвела память. Расчет у вашего Шутикова, по-моему, такой. Теперь вы больше не сможете жаловаться на него. Министерство затратило на вас немало денег. Вас обсуждали, вас дважды проектировали, вам дали лучших конструкторов, с вами возились. А то, что в результате _творческого соревнования_ победила другая машина, так - господи! - должен же кто-нибудь победить! Должен же кто-нибудь оказаться внизу! Ваши жалобы будут признаны нормальной реакцией побежденного. Вот над чем мы ломали голову! Теперь все ясно... - Кроме одного... - вставил Дмитрий Алексеевич. - Что нам делать? - Пожалуй, вы правы... Действительно, начнешь задавать вопросы судьбе! - Все равно, к Шутикову работать не пойду. Я уже думал, Евгений Устинович! Не двинуть ли нам с вами куда-нибудь в Саяны, на Енисей? А? Чтоб было небо и земля и чтоб были дети. Первые классы. Евгений Устинович! Толкните меня, а я вас - и проснемся где-нибудь далеко-далеко! Где кочуют туманы! - Решайте, - сказал профессор. - Я пойду за вами. 3 Весь следующий день Дмитрий Алексеевич звонил министру из уличной кабинки по телефону-автомату. Ему отвечали: "Министр еще не приезжал", "Министр занят", "Министр уехал". На второй день Дмитрий Алексеевич поехал в министерство и, пользуясь своим постоянным пропуском, сумел пройти в приемную министра. В приемной никого не было, кроме Зари, которая, мечтательно согнувшись, читала толстую растрепанную книжку. - Афанасий Терентьевич сегодня будет к вечеру, - сказала Заря, неохотно отрываясь от книжки. Потом она очнулась. - Ах, это вы, товарищ Лопаткин... Голос ее опять ожил, но на этот раз перед Дмитрием Алексеевичем была другая Заря - не грустно-сочувствующая, а брезгливо-гневная. - Он вас не примет, товарищ Лопаткин, - сказала она. - Я спрашивала. Он приказал с вами не соединять. А вы тоже! - Она сразу как-то осунулась, враждебно выпятила нижнюю губу. - Нельзя же до такой степени быть эгоистом! Машину все-таки не для вас строят, а для людей, для народа. Я бы никогда так... Я бы поздравила. Сделали - и очень хорошо, и спасибо! Нельзя так... Я никогда не думала, что вы... Она умолкла, и в приемной, которая была отрезана от мира непроницаемыми для звуков стенами, наступила тяжелая, как бы звенящая тишина. - Афанасий Терентьевич сказал, чтобы больше вы сюда не приходили... - подавленно прошептала Заря. - Хорошо. Не приду, - чуть слышно сказал Дмитрий Алексеевич. - До свидания... И выбежал. Он даже не заметил, как очутился внизу на тротуаре, - его гнал стыд. "Все!" - сказал он себе и пошел к остановке. "Все! Все! - шептал он в троллейбусе. - До свидания, товарищи! Хватит!" - Все! - сказал он дома, быстро входя в комнату. Сел на свою кровать и оцепенел, словно ему надавали пощечин. Евгений Устинович, лежа на сундуке, делал вид, что читает книгу. Кроме него, в комнате была Надя в пестреньком летнем платье из штапельного полотна. Теперь у нее начался двухмесячный учительский отпуск, и она пришла проведать их с утра. - Что все? - спросила она, осторожно подходя к Дмитрию Алексеевичу. Должно быть, она все уже знала. - Что все, Дмитрий Алексеевич? - Эгоист! - сказал он, зажмурясь. И слезы брызнули, потекли из его глаз. Он зло закрыл лицо рукой, размазал слезы. - Все! Никуда не пойду больше! - Дмитрий Алексеевич"! - Надя села рядом с ним, положила руку ему на голову. - Ничего ведь страшного не произошло! Дмитрий Алексеевич... Она прижала к себе эту большую, седеющую голову и стала тихонько покачиваться, как будто в руках у нее был ребенок. Прошла минута, две... И Дмитрий Алексеевич, вдохнув успокаивающий запах ее духов, почувствовал вдруг утреннюю легкость в душе. Он выпрямился, посмотрел на Надю. - Да... - сказал он и оцепенел, ничего не думая, отдаваясь чувству легкости. Все в нем было как после сильного дождя с градом. - Насколько я понимаю, это остатки наивности, - отозвался со своего места профессор. - Ваш Шутиков неосторожно задел их рукавом, и все эти фарфоровые слоники полетели вниз и разбились... И слава богу! Изобретателя ничто не должно расстраивать. - Мне нельзя больше показываться в министерстве! - воскликнул Дмитрий Алексеевич. - Меня все там считают шкурником, эгоистом, частником и предателем общественных интересов! Я позавчера перед всеми подтвердил ту аксиому, что изобретатель - отмирающий пережиток! - Интересно, как это вы сумели... - Там был праздник, все радовались, все приходили и поздравляли друг друга с победой. А я один не проявил должного энтузиазма. Я сам не знаю, как это получилось... Но все это заметили. Если бы вы слышали, чего мне сегодня наговорила одна девчонка... секретарша. Как она на меня смотрела, бедняга... Но это так ужасно! Когда считают сумасшедшим, - это в сто раз лучше. - Ничего-о, - тихо говорила Надя, грустно любуясь им сбоку. - Ничего, все это пройдет. И пройдет очень скоро. У меня для вас есть одна интересная вещь. Хотите, покажу? - Опять галстук? - попробовал он пошутить. - Нет. Не галстук и не чашки. Получше. - И она прошла к столу, где лежал ее маленький школьный портфель. В последнее время Надя по поручению Дмитрия Алексеевича ходила в Ленинскую библиотеку, читала литературу о центробежном литье, о трубах и составляла аннотации статей. Задача была нелегкая, но Надя нашла выход из положения. Она почти полностью переписывала статьи в толстую тетрадку. Вот и сейчас, расстегнув свой портфель, она достала эту тетрадку. - Чепуха, - сказал Дмитрий Алексеевич. - Я уже отдал концы. Отплыл. Меня нет. - Подождите отплывать. Вот, смотрите, какие бывают на свете трубы. Это должно быть вам интересно. Видите? Биметаллишес рор. Труба из двух слоев. Верхний слой - простая сталь, а внутренний - кислотоупорная. Для химической промышленности... - Ну и что? Ага... - и Дмитрий Алексеевич замолчал, перелистывая тетрадку. - Это можно делать на моей машине! - вдруг угрожающе загудел он. - Мы с Надеждой Сергеевной того же мнения, - скромно сказал профессор с сундука. Он тоже был в курсе дела. - А как же, интересно, делают они? - Никак. Это труба, которой у них нет. Здесь сказано: на протяжении последних четырех лет наши конструкторы и технологи ищут путей... Они бьются над этим делом, не найдут никак решения... - Ах, они еще не делают!.. - Вот именно! - сказала радостно Надя. - Они ставят стальные трубы и каждую неделю меняют - разъедает. А такая вот труба им нужна - с внутренним покрытием... Предложим? - Кому? Немцам? - Зачем? Ничего не понимает! Мы их опередим. Кому-нибудь и у нас такая труба нужна! Узнаем и предложим. - Вы уверены, что там не найдется Шутикова? Нет! Никуда я больше ходить не буду. Писать - только одной вам. Буду жить в лесу и молиться колесу... Два слоя? Ай-яй-яй, какая идея! - закончил он неожиданно. Надя взглянула на профессора. Тот выразительно повел глазами, как бы говоря: конченый человек! Никуда он не поедет от своей машины! Вот, смотрите, вот он уже сидит на любимом коньке! Дмитрий Алексеевич вскочил с постели и высунулся далеко в открытое окно, лег на подоконник и так лежал минут двадцать, время от времени ероша волосы. Потом он встал, и сказалось, что он там что-то царапал - гвоздем на железном листе, прибитом с той стороны подоконника. - Ай-яй-яй... - сказал он, оглядываясь издалека на свой железный чертеж. - Фу-фу-фу, вот так идея! - Ну, во-от. Я же говорила! - Надежда Сергеевна, стараясь скрыть свою радость, обмахивала лицо тетрадкой. - Товарищи, смотрите, какая жара начинается! - Надежда Сергеевна, вы - изобретатель! - сказал Дмитрий Алексеевич. Сел. Потом встал. Поднял с пола изорванный конверт и, выхватив из кармана авторучку, подсел к столу. - Изобретатель не я, - мягко возразила Надежда Сергеевна, - изобретателя сразу видно. - Нет, вас тоже бог наказал. Мы подадим заявку за двумя подписями! - Не рекомендую, - предупреждающе прогудел с сундука профессор. - Никаких заявок. - Не возражаете? - спросил Дмитрий Алексеевич. Надя покраснела и ничего не сказала. Еще в библиотеке, увидев статью о двухслойных трубах, она сразу поняла, что перед нею важное открытие, еще один вопрос, на который Дмитрий Алексеевич, сам того не зная, давно уже ответил. Пальцы ее задрожали, перелистывая статью. Надя почувствовала, что впервые становится настоящей помощницей этого необыкновенного человека с простым именем: Дмитрий Алексеевич. "Дмитрий Алексеевич..." - повторила она и вот так же покраснела от счастья. - Я бы все-таки порекомендовал вам... Хоть позвоните вашему Галицкому, посоветуйтесь с ним. - Евгений Устинович с беспокойством посмотрел на Лопаткина. - Я его не видел, но, по вашим рассказам судя, это такой человек, каким мне рисуется настоящий партиец. Вы позвоните ему. - Да, да... Верно. Есть смысл. - Дмитрий Алексеевич поднялся. При этом он не сводил глаз с Нади. "Да, да, верно... - думал он. - Ей хотелось получить что-то, какой-то знак. Получи, милый друг! Не могу тебе дать большего, но это - твое". А рука его уже лезла в карман. Он вынул из кармана пятиалтынный и посмотрел на него. - Ага! - догадался старик. - Это тот, что вы подбрасывали. Бегите, опускайте его в автомат. Это ваша судьба! Дмитрий Алексеевич вышел, и Надя легко, как девочка, выскочила за ним из комнаты. Они уже были счастливы! Сбегая по лестнице, Надя даже рискнула - оперлась на его плечо и прыгнула сразу через несколько ступенек. Они прошли двор, держась не то чтобы за руки, а зацепившись мизинцами и перешагивая через голубей, которые бежали перед ними, мелко-мелко перебирая розовыми лапками. Посмотреть со стороны - счастливые молодые люди! Вот и телефонная кабинка. Дмитрий Алексеевич вошел в нее, опустил монету, набрал номер, и в ухо ему забасили гудки. Потом что-то щелкнуло, и раздался женский голос: - Алло? - Товарища Галицкого, будьте... - Товарищ Галицкий получил новое назначение. - Куда, не скажете? - Таких справок по телефону не даем. - Но он в Москве? - Нет. - Простите... Может, он скоро... - Товарищ, я же говорю вам: он откомандирован! Пи-пи-пи-пи-пи... - замигали тонкие гудки. Это там, в министерстве, секретарша положила трубку. - Галицкого нет в Москве, - отрывисто сказал Дмитрий Алексеевич, выходя из кабины. День вокруг него был такой же яркий, но стал он как будто суше, как будто прибавилось в воздухе пыли, запахло бензиновой гарью, и назойливее закричали в переулке стремительные автомашины. Надежда Сергеевна ничего не сказала. Они молча вошли Во двор, и лилово-шоколадные голуби в белых штанишках опять побежали перед ними и привели их к крыльцу. - Ну? - сказал Дмитрий Алексеевич, со слабой улыбкой взглянув на Надю. - Бьются слоники? - Дмитрий Алексеевич! - Надя вздохнула. - По-моему, они уже давно все разбиты. А какие слоники были!.. - Впереди громадный, да? - Он первый и упал. Но мне все-таки повезло. Я его спасла. А остальные, поменьше - те все побились. - Того, который остался, Надежда Сергеевна, разбейте скорее! Больнее будет, когда его кто-нибудь... - Ничего вы не понимаете, - ласково сказала Надя, поднимаясь по ступенькам. - Нет, я его буду беречь... Евгений Устинович встретил их наверху, на площадке лестницы. "Ну?" - молча спросил он, подняв брови. - Неудачный пятиалтынный, - отрывисто сказал Дмитрий Алексеевич. - Галицкий уехал из Москвы. Совсем. Да... верно он себя охарактеризовал. Все на завтра откладывает и ничего не успевает... И один за другим они молча побрели по коридору к своей комнатке. Профессор шел последним и, сопя, шаркая по полу, вполголоса повторял: - Уехал... А я почему-то надеялся... Мне этот человек рисовался... Нда-а... Ах, как мне все это знакомо! И как это все-таки тяжело!.. Они вошли в комнату, сели - кто на стул, кто на кровать, - и наступила тишина. И все трое вдруг заметили, что жизнь по-прежнему идет. На улице звенели детские голоса, хлопали крыльями голуби. Мальчишка крикнул: "Пускай белого!" Вдали играл патефон, - в эту страшную минуту кто-то учился танцевать... - В такой тишине, - сказал Евгений Устинович, - чувствуешь, насколько мелки наши беды перед лицом времени и пространства... Дмитрий Алексеевич, - добавил он, помолчав. - Я думаю, что сейчас как раз самое время пообедать. Надя сразу же вскочила и, взяв с пола кастрюлю, унесла на кухню. Проводив ее глазами, профессор наклонился в сторону Дмитрия Алексеевича. - И еще я думаю, не вредно будет подсчитать наши ресурсы и ввести карточную систему. Ближе к вечеру, когда Надя ушла, друзья составили бюджет. Он был не так уж строг. До рыбьего жира дело не дошло. Больше того, были даже выделены деньги на покупку ватмана для нового проекта. Профессор был доволен результатами этих расчетов. Дмитрий Алексеевич тоже повеселел и сказал, что наступает эпоха восьмикилометровых прогулок. Все это было уже знакомо. Но где-то за сотней каменных стен, в нескольких домах тоже сидели люди и составляли иные планы, разговаривали по телефону, диктовали машинисткам приказы, в которых упоминалось: Д.А.Лопаткин. По этой-то причине в расчеты изобретателей на следующий же день была внесена поправка. Когда Дмитрий Алексеевич утром пришел в институт, он прежде всего заметил, что группа за время его отсутствия за целый день ничего не сделала. Люди знали уже обо всем и не хотели работать _на полку_. "Они правы! Что толку бумагу переводить!" - подумал Дмитрий Алексеевич. Он приветливо поздоровался со всеми, переходя от станка к станку. Лицо его было светло, и это представлялось настолько необычным, что Крахов не выдержал: - Дмитрий Алексеевич! Чудо! Вы идете, как Христос по волнам! Лопаткин расхохотался. - Нет, в самом деле! Ведь вас, простите меня, колуном хватили по голове. Я бы не выжил, честное слово... - Что вы говорите? - с веселой рассеянностью переспросил Дмитрий Алексеевич. - Это все чепуха. Если бы вы знали, какая сейчас у меня в голове идея! Все переглянулись. "Изобретатель-то наш немного того", - говорили эти взгляды. Дмитрий Алексеевич не заметил их, и полдня в группе потихоньку толковали о том, что да, изобретательское дело, оно такое - сегодня здесь, а завтра в Белых Столбах, в палате номер шесть! Работа не клеилась. То и дело раздавался на соседнем столе телефонный звонок, и трубка женским голосом громко спрашивала: "Можно позвать к телефону товарища Антоновича?" Старый, бритый, молодящийся модник Антонович, нервно дергая щекой, подходил. "Это ваше объявление висит на Арбате? - говорила трубка. - Скажите, вы действительно одинокий?" - "Да, да!" - говорил Антонович. - "Как же это так до сих пор? Знаете, я тоже ищу комнату". - "Так что же?" - "Не снять ли нам одну вместе? Я тоже одинокая..." - Ха-а-а! - радостно-закатывалась вся группа. - Безобразие! - говорил Антонович, бросив трубку. - Это кто-то из копировщиц! Черт знает что такое... Дети! Игрушку нашли!.. До этого дня Дмитрий Алексеевич не подозревал, чтобы такие солидные люди, как Крехов, могли подобным образом веселиться. А тут и он - вышел как будто бы купить папирос, а несколько минут спустя затрезвонил телефон. Антонович подошел, сказал солидно: "Вас слушают", - и в ответ на всю комнату задребезжало: "Мне одинокого, интеллигентного инженера..." - Я узнал вас, Крехов! Послушайте... - угрожающе начал Антонович, но трубка перебила его: - Погоди ругаться, Андрей Евдокимыч. Тут я сейчас на углу читал твое объявление. Оно, знаешь, с ошибками. - Какие ошибки? - А вот. В слове "интеллигентный" - одно "л". - Не может быть! - Чего ж не может, поди сам посмотри... И Антонович ушел смотреть. И, конечно, второе "л" стояло на месте, - ведь он был интеллигентный! Но Крехов, лучший конструктор, кандидат технических наук, солидный человек со старомодным кольцом на пальце, был очень доволен этой проделкой. Он уселся на свое

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования