Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      О'Хара Джон. Дело Локвудов -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
ку? - Если в больших количествах, то можно заработать и на пятаках, - сказал Тэрнер. - Обязательно в больших количествах, - сказал Джордж Локвуд. - Одна вот только загвоздка, хоть и незначительная. - Какая, Джордж? - спросил Тэрнер. - Вы видите, с каким энтузиазмом я берусь за это дело. Со мной всегда так бывает, и я не остываю. Но я не хочу, чтобы люди знали, за что я берусь и от чего отказываюсь. Это их не касается. Так что ни в каких официальных документах мое имя не должно фигурировать. - О, это легко сделать, - заверил его Чарли Боум. - В операции с карбюраторами участвовал капитал фирмы "Локвуд и Кь", другое дело - мой собственный капитал. У меня нет желания афишировать ни свои неудачи, ни свои успехи. Не упоминайте меня в печати. Если это приемлемо, перейдем к делу. Он просидел с Тэрнером и Боумом до вечера, и они хорошо потрудились: Джордж Локвуд задавал вопросы, Рэй Тэрнер без обиняков на них отвечал, а Чарли Боум сглаживал острые углы. Но в пространных объяснениях Боума неизменно содержалась частица информации, которой не было в более лаконичных ответах Тэрнера. Тэрнер вообще обладал бухгалтерским складом ума и это предприятие представлял себе прежде всего в цифрах. Боум же, как выяснилось в процессе беседы, первое время вообще не питал особых надежд на успех и не уговаривал Тэрнера вкладывать деньги. Он и свое-то участие ограничивал скромной суммой в двадцать пять тысяч долларов, которыми не жалко было рискнуть. Но, беседуя с Тэрнером, Джордж заразил и Боума своим энтузиазмом, и тот скоро стал прочить будущему предприятию такой же неслыханный успех, какого добилась недавно фирма по продаже эскимо. - И я об эскимо подумал, - сказал Локвуд. - А я удивлялся, как это вы так быстро согласились, - сказал Рэй Тэрнер. - Это сравнение сразу пришло мне в голову, - сказал Локвуд. - Правда, конфеты - не такая новинка, как эскимо, но у них свои преимущества. - А именно? - спросил Тэрнер. - Мороженое тает, конфеты же не требуют холодильника. Их можно ссыпать в кучу на прилавке табачного магазина, а эскимо - нет. Розничному торговцу не придется затрачивать на дополнительное оборудование ни цента. Тэрнер с улыбкой взглянул на Боума. - Вы повторяете то, что три месяца назад говорил мне Рэй, - сказал Боум. - Что ж, я человек практичный, как и Рэй. Смотрю на вещи с точки зрения того, сколько можно извлечь из них денег. Но отчасти мой энтузиазм объясняется разговором, который был у нас сегодня с Пеном. После этой беседы у меня окончательно созрела мысль поместить капитал в предприятие подобного рода. Правда, это весьма рискованно, но все же есть смысл попробовать. Устал я от фондовой биржи. - Не могу сказать, чтоб я устал от биржи, - сказал Чарли Боум, - но у меня появилась склонность играть на понижение. Джордж Локвуд взглянул на него, прежде чем заговорить. - Это потому, что вы предпочитаете быстрые дивиденды? - Не обязательно. Иногда я не тороплюсь, если уверен, что это сулит мне прибыль, - сказал Боум. - Ты уж признайся, - усмехнулся Тэрнер. - Все знают, что играешь ты обычно на понижение. Лично я думаю, что пять лет бума нам гарантированы. - Начиная с какого времени? - спросил Локвуд. - Да с теперешнего. - Разумеется, вы имеете в виду биржевой бум? - Да, конечно. Но я сужу по всему, что происходит в стране. Развитие. Новые промышленные предприятия. Цифры занятости. - Но вы согласны со мной в том, что цены на акции непомерно завышены? - Чарли тоже так говорит, но я - нет. Пусть даже и завышены немного - экономика восполнит пробел. Если старина Калвин [Калвин Кулидж - президент США (1923-1929)] просидит в Вашингтоне еще лет шесть, бизнес будет процветать. - Что ж, Рэй, я вижу, нам с вами придется избегать одной темы: биржевых спекуляций. - Но вам-то грех жаловаться, Джордж. Вы нажили на биржевых спекуляциях большие деньги. - Верно, и хотел бы продолжать наживать. Потому и вкладываю капитал в это кондитерское предприятие, хотя ничего в нем не смыслю. Но это все-таки дело. Наверно, разумнее поступили те, кто вложил деньги в недвижимую собственность во Флориде. Этим, по крайней мере, будет где найти последний приют. - Насколько я вас понял, вы считаете разумным заниматься биржевыми операциями? - Заниматься ими разумно, если вы готовы откровенно признать, что рискуете. И неразумно, если смотрите на дело иначе. В этом случае вы обманываете себя, а когда человек начинает заниматься самообманом, он становится неразумным. Во всех отношениях. - Джордж Локвуд невольно оглянулся на дверь, через которую вышел его брат. - Хочу заметить, Джордж, что вы и в данном случае, возможно, обманываете себя, - сказал Тэрнер. - На сто пятьдесят тысяч долларов. - Это не так. Я похож на того нашего предка, который открыл на конестогской дороге лавку. Тот рисковал и потерпел неудачу. Но лавку-то он все-таки открыл! Бизнесменом стал. Будь он более везучим, разбогател бы не хуже Асторов. Пускаясь в кондитерское предприятие, я, в отличие от нашего предка, не рискую своей жизнью. И банкротство мне не угрожает. Эти деньги я мог бы потратить на яхту, как это сделал бы Астор, но обладание яхтой не настолько меня привлекает. Я пошел на этот шаг потому, что хочу доказать свою правоту брату. Да и вам, Рэй, раз уж на то пошло. - Джордж, тут мы с вами не согласны. Без спора не обойтись, - сказал Тэрнер. - Споров-то я умею избегать, Рэй. Никогда не стремлюсь убедить кого-нибудь. А если спорю, то лишь в познавательных целях или ради развлечения. - Надеюсь, сегодняшняя беседа помогла вам кое-что узнать. - Благодарю вас, помогла, - сказал Джордж Локвуд. - Жизнь - увлекательное предприятие. Двадцать четыре часа тому назад я поздравлял итальянских плотников с прекрасной работой, которую они для меня выполнили. И ничего из случившегося со мной с того времени я не мог предвидеть. Ровно сутки назад я даже не собирался ехать в Нью-Йорк. Они условились встретиться на следующий день еще раз, и Джордж Локвуд пошел по Бродвею в контору "Локвуд и Кь". Смеркалось. Служащие в большинстве либо уже разошлись по домам, либо прощались друг с другом, собираясь уходить. Мэриан Стрейдмайер сидела на своем месте. Когда Локвуд проходил мимо, она сказала: - Ваш брат просил передать вам... - Что именно? - Что вы и миссис Локвуд ужинаете у него дома завтра в восемь часов вечера. - Благодарю вас, мисс Стрейдмайер. - Вы сегодня были так нежны друг к другу, - сказала она. - Да? Вам это показалось необычным? - Да. Особенно когда вы под руку отправились с ним обедать. - Пожалуй, это в самом деле выглядело необычно - по крайней мере, в конторе. Хотя вообще-то мы с ним очень близки. - Локвуд оглянулся на дверь кабинета брата и задумчиво добавил: - Я сделал бы для него, кажется, все. - Очень мило, - сказала она и, понизив немного голос, прибавила: - Я передумала насчет сегодняшнего вечера, если вас это интересует. - Я же говорил: в четыре часа. А теперь у меня уже нет времени. - Ну, что делать, - сказала она. - Не надо быть строптивой, Мэриан. Я не люблю строптивых женщин. Что еще вы хотели сказать? - Ничего. - Она достала из ящика стола сумочку и вышла, не попрощавшись. Локвуд зашел к себе в кабинет и закрыл дверь. - Вот вы какая, мисс Стрейдмайер, - громко проговорил он. Потом сел за стол и продиктовал в диктофон резюме беседы с Тэрнером и Боумом. Кончив запись, вынул валик и спрятал в карман пиджака. - Не нравитесь вы мне больше, мисс Стрейдмайер. - Он постучал пальцем по диктофону. - Ни капельки не нравитесь. Контора была пуста. Уборщицы еще не пришли. Он подсел к столу Мэриан Стрейдмайер и стал перебирать бумаги, стараясь ничего не сдвинуть. Ни в одном из ящиков он не нашел ничего достойного внимания. Потом он посидел в раздумье еще немного, встал и шагнул за стеклянную перегородку, где была бухгалтерия. Взяв с полки книгу с надписью "Жалованье", он положил ее на стол и раскрыл в том месте, где была запись о жалованье и премиальных, полученных Мэриан Стрейдмайер за все время работы в фирме. Потом закрыл книгу и уже собрался положить ее на место, но вдруг передумал и снова открыл. Теперь его интересовали данные о жалованье других служащих, и тут он обнаружил, что Стрейдмайер была единственной сотрудницей, не имевшей вычетов в счет погашения ссуд. Все служащие брали ссуды хотя бы раз в год. Несколько человек, получавших более скромное жалованье, брали чуть ли не каждые две недели. Мисс Стрейдмайер не взяла ни цента. Видимо, она отлично укладывалась в свой бюджет. Джордж Локвуд, покуривая трубку, обошел все комнаты конторы, потом остановился, достал из жилетного кармана блокнотик в переплете из свиной кожи и с позолоченными уголками, раскрыл на нужной странице и направился к сейфу, стоявшему в комнате кассира. Найдя требуемую комбинацию цифр, он отпер сейф и распахнул дверцу. Потом взял ключ, висевший у него на часовой цепочке, и отпер ящик с надписью "Переписка о служащих". Достав личное дело Мэриан Стрейдмайер, он быстро разыскал перечень счетов из магазинов, которые, как это принято в торговой практике, требовали подтверждения фирмы "Локвуд и Кь". Молодая женщина, зарабатывавшая сорок долларов в неделю, покупала в кредит во многих фешенебельных магазинах. "Люсетта Шэй" - небольшой магазин готового платья для изысканной публики, на цены которого жаловалась даже Джеральдина Локвуд. "Майлстоун и Лей" - небольшой ювелирный магазин для изысканной публики, не нуждающийся в рекламе. "Кимиото и Кь", "Марчбэнкс лимитед". Бюро заказов на театральные билеты, "Парфюмер Эдуард". Все эти заведения расположены на Мэдисон-авеню и прилегающих улицах. О них знает только богатая, шикарная публика, любители дорогих вещей. На бланке "Марчбэнкс лимитед" даже не указано, чем занимается эта английская фирма. Была половина седьмого, когда Джордж Локвуд закрыл сейф и отправился подземной дорогой в жилую часть города. Джеральдина лежала в ванне. - Придется тебе выбираться, - сказал он. - А я как раз и собиралась, - ответила она. - Как ты провел день с Пеном? Расскажи все, как было, и потом можешь спросить, что я делала. - Слава богу, в новом доме у нас будет достаточно горячей воды. - А разве в старом недостаточно? Звонила Уилма. Завтра она ждет нас к ужину. Я согласилась. - Знаю. Пен передавал. - Где ты был? Я думала, ты в конторе, а тебя не было, и никто не мог сказать, куда ты ушел. - Пен мог, но он, я думаю, не захотел говорить. Мы обедали с ним у Рэя Тэрнера и Чарли Боума, а потом он ушел, а я остался с ними. - Заработал много денег? - Потенциально. Потенциально. А пока что выложил изрядную сумму. Она вылезла из ванны и вытиралась, а он начал раздеваться. - Надеюсь, это не намек. Я ведь опять была у мистера Кимиото и сказала, что мы берем у него вазы. Теперь уж окончательно. Он хочет отправить их багажом, один из его сыновей поедет с грузовиком, чтобы присутствовать при разгрузке и распаковке. - Надеюсь, он так и сделает. Как Мэри? - Это доказывает, что они высоко их ценят. Мэри Чадберн? Плачет. У Лоренса туберкулез, а она... - У Лоренса? Какого Лоренса? - У ее племянника. Старшего сына сестры Дугласа. Мэри так привязалась к нему. - Мэри привязывается ко всякому, кто дает ей повод поплакать. - Знаю, но она делает много добра. - Что ж, может быть, она раздобудет парню новое легкое. - Я вижу, ты не в духе, Джордж. Пустить тебе воду? - Да, будь так любезна. - Вот только накину на себя что-нибудь. Мэри спрашивала меня, все ли в порядке у Пена с Уилмой. Я ответила, что да, насколько мне известно. Тогда она посмотрела на меня этак покровительственно, и я сказала, что не ручаюсь, потому что я ведь из провинции. Но я не сумела выпытать у нее ничего. Что-нибудь там неладно, а я не знаю? Когда я была у них на ужине, то ничего не заметила, а впрочем, я ведь и не выискивала. - На что же она намекала? - Ясно, на что. Как я поняла, либо у Уилмы есть любовник, либо у Пена - любовница. Одно из двух. - Эта Мэри заварила кашу и смылась. - Обычно она не сплетничает, если для этого нет оснований. - Я же видел сегодня Пена, ни о каких неурядицах он не говорил. Значит, дело не в нем. Если же Уилма завела себе любовника, то это кто-нибудь вроде Рэнсида Мартина. - Рэнсома. - В семьдесят восемь лет он сравнительно безопасен. Так что пойди скажи Мэри, чтоб она либо рассказала тебе подробнее, либо перестала болтать. Не делай мне ванну очень горячую. Налей пополам с холодной. - Я пополам и сделала. Принесли твои рубашки из прачечной. - Зачем ты мне это говоришь? Разве я спрашивал тебя про рубашки? - Надо же мне что-то сказать, чтобы рассеять твое плохое настроение. Ты раздражен, и это мне не нравится. - Извини, Джеральдина. - Я прожила слишком много лет, когда все постоянно было не так и во всем виновата была я. И за тебя вышла вовсе не для того, чтобы начиналась прежняя история. Этому не бывать, Джордж. Можешь не заблуждаться на этот счет. - Ты вправду рассердилась? - Нет, милый, не рассердилась. Но это не значит, что я не могу рассердиться. Ты должен понять одно: если я стараюсь быть ласковой - а стараюсь я почти всегда, - то не люблю, когда на меня огрызаются. Я чудесно провела вчерашний вечер, мне была приятна каждая минута, и под этим впечатлением я находилась сегодня весь день. Но ты можешь сделать человека и несчастным. Иногда ты становишься совсем чужим. - Извини, дорогая. Весь день то одно, то другое... - Вот примешь ванну, потом решишь, ехать ли нам куда-нибудь или поужинаем здесь. Меня вполне устроит и то и другое. - Хорошо - обсудим. - Ты самый привлекательный мужчина из всех, кого я когда-либо знала. - Правда? - Сам знаешь, что правда. - После двух лет супружеской жизни? - Для меня это всегда будет так. Вероятно, я должна благодарить за это те сотни женщин, которых ты встречал перед тем, как выбрать меня. - Никаких сотен женщин у меня не было, Джеральдина. Несколько женщин было, но сотен - нет. - Как женщина, я не хуже любой из них, хотя, ей-богу, узнала об этом лишь три года назад. Поэтому, наверно, ты и увлек меня, Джордж. Для такого мужа, как Говард Баксмастер, большого темперамента не требуется, поэтому я понимаю тех, кто спрашивает: что в ней нашел Джордж Локвуд? Что я должна им отвечать? - Можешь отвечать, что я отнюдь не считаю тебя холодной женщиной. - Я так и оставалась бы холодной, если б ты не был таким смелым. "Испробуй меня как-нибудь". Кто бы мог подумать, что короткая фраза, подобная этой, может изменить всю мою жизнь? - Момент был выбран правильно. Я решил, что ты готовилась кого-нибудь испробовать. - Так оно и было. Ты прочел мои мысли еще до того, как я сама осознала то, чего желала. Я вела себя ужасно, верно? Так глупо. И чувствовала себя неловко. - Неправда. Ты вела себя естественно, без притворства и не старалась казаться иной, чем ты есть. В этом-то и весь секрет. А дураком-то как раз был Говард. - О господи. Бедный Говард. - Ну вот, ванна готова. - Ты уже больше не сердишься? - Надо же мне время от времени самоутверждаться. Они поехали в Челси и в маленьком кабачке заказали итальянский суп и спагетти. Там к ним присоединился бывший товарищ Джорджа Локвуда по Принстону. Ресторанчик принадлежал одной семье и представлял собой длинный узкий зал, на обеих стенах которого были изображены уличные пейзажи итальянского городка. Перед фресками стояла белая деревянная решетка, которая должна была создавать иллюзию, будто смотришь на улицу из глубины сада. Живопись была настолько плоха, что никакой иллюзии не получалось. Но яркие краски и безукоризненная белизна решетки сглаживали впечатление от убогих фресок, подчеркивая добрые намерения хозяина и художника. Кьянти имело металлический привкус, свидетельствовавший о том, что оно хранилось в жестяных бидонах перед тем, как его перелили в оплетенные соломой бутылки, но еда была вкусная и обхождение приятное. До одиннадцати часов никто не ушел, а после двенадцати осталась лишь одна молодая пара. Всякий раз, когда официант подавал очередное блюдо, хозяин Джо стоял у него за спиной и проверял, как тот выполняет свои обязанности - все до последней мелочи. Потом с легкой улыбкой откланивался клиентам и оставлял их в покое. Клиентура его состояла главным образом из лиц среднего возраста. Все эти люди знали Джо еще в бытность его официантом в "Клубе двадцати". Привычка пить вино во время еды развилась у них до того, как была принята Восемнадцатая поправка [поправка к конституции США, запрещающая производство, продажу, ввоз и вывоз спиртных напитков, принятая после первой мировой войны; в 1933 г. этот запрет был снят Двадцать первой поправкой к конституции]. Чистая, состоятельная публика. У Джо были отличные связи в политических кругах, поэтому ни один полицейский в чине ниже лейтенанта в его ресторане не появлялся. - Джордж, в городе болтают, что к тебе скоро обратятся за деньгами на строительство новой ночлежки, - сказал Нед О'Берн. - Что? - И будто собираются назвать ее "Карлтон - Мак-Леод". - Ах, вот оно что. - Или "Карбюраторный зал". Что же ты забываешь друзей-однокашников? Дал бы хоть знать о выгодном дельце. - Когда мы с Пеном сами о нем узнали, ни один друг-однокашник, если он в здравом уме, не стал бы связываться, - ответил Джордж Локвуд. - Все вы так заняты куплей-продажей акций, что ничего другого и не видите. А мы с Пеном выпестовали эту идею. На полученные от нас гонорары адвокаты могли бы... приобрести несколько теннисных кортов. - Золотых кортов, - сказал О'Берн. - Так говорят. В следующий раз, если подвернется что-нибудь в этом роде, вспомни и про меня. - Не обещаю, Нед. Если дело выгодное, то я - то есть вместе с Пеном - целиком возьму его на себя. А если невыгодное, то как я буду потом смотреть в глаза своим старым добрым друзьям? Ну, а что ты мне предложишь? - Дружбы ради, во избежание qui proquo [недоразумение (лат.)], могу предложить кое-что в порядке совета. Сегодня при закрытии биржи цена на эти бумаги остановилась на одиннадцати с четвертью пунктах, но я намерен держать их, пока она не поднимется до сорока. Это случится примерно в середине января, как раз к тому времени, когда придут счета за рождественские покупки. - Это акции чего-то крупного? - Разумеется, нет. По правде говоря, акций не так уж и много, чтобы заинтересовать таких вкладчиков, как ты. Но меня устроит и скромная сумма в полсотни косых. А потом я выйду из игры. - А дальше что? - Дальше? Я же спекулянт и этого не скрываю. Даю заработать кое-кому из друзей, рассчитывая, конечно, на взаимность, если и им подвернется что-нибудь. Но для тебя, Джордж, это мелочь. - Пятизначное число - не мелочь, Нед. Мы только что закончили строительство нового дома, и, если найдутся желающие оплатить за меня расходы, я не стану возражать. - Ну так присоединяйся. - Спасибо, Нед, не стоит. А то я еще захочу выйти из игры раньше тебя и начну продавать, и ты мне этого никогда не простишь. - Конечно, мне ни к чему, чтобы ты сразу же все и продал. Этак ты действительно

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору