Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Бушков Александр. Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы 1-2 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  -
родов, но для провозглашенной цели были избраны такие средства, что они давали прямо противоположный результат. Множество "язычников" умерли за свою веру вовсе не потому, что были глухи к могучей поэзии Библии, к проповеди евангельских истин и даже не потому, что так уж рвались умирать за своих племенных идолов. А ровно потому, что слово Христово несли к ним не проповедники, а закованные в сталь разбойники. Язычество стало для них символом нормальной человеческой жизни; жизни племени, семьи и рода. Христианство - символом рева боевых рогов, гопота тяжелых рыцарских коней, столбов дыма за зубчатой стеной леса. Тому, кто готов осудить упорное язычество жемайтов, пережитки язычества у эстов чуть ли не до нашего времени, посоветую одно: эдак живо, примеряя на себя, представить свою собственную семью, спасающуюся в лесах, бредущую тайными тропками по колено в болотной жиже. Вот это мать ваших детей озирается с искаженным от страха лицом, прижимает к себе малыша: не топает ли позади немецкий кнехт? У вас как с воображением, читатель? А еще лучше - представьте своих мать и отца или своих детей с веревками на шее, уводимых для принятия таинства крещения в каменные недра замка. Кстати, и само крещение вовсе не было спасением от орденского нашествия. Ну, ладно, пусть православные, по словам крестоносцев, "такие христиане, что от их христианства самого Бога тошнит". Хотя, замечу, само по себе эго довольно-таки опасно самим решать, какой способ исповедания христианства правильный, а какой - нет. Будем даже считать, что литовцы не особенно крепки в католической вере, используя ее порой так же непринужденно, как князь Миндовг, вернувшийся потом в язычество. Но в конце концов и поляки, и мазуры приняли крещение по католическому обряду, и вовсе не подвергаясь насилию, еще лет за двести до описываемых событий. Крещение последних германских племен и поляков произошло почти одновременно. Поляки молятся в костелах, служат мессу на латинском языке и признают власть папы римского над Церковью. Казалось бы, и для рыцарей орденов, и для папского престола уж они-то должны быть своими. Но вот в очередной раз дело доходит до новой войны католиков-немцев и католиков-поляков. И всякий раз в рядах немцев-крестоносцев оказывался весь европейский "интернационал", а папа римский благословлял их оружие. Ни разу папа не запретил орденам воевать с его детьми - славянскими католиками. И сразу становилось очевидно, что даже немецкие разбойники остальной Европе ближе и роднее, чем славяне - добрые католики. Более того. С поляками и мазурами псы-рыцари воевали еще более жестоко. Ведь сильная современная армия, централизованное государство делали завоевание труднее, но зато и добыча, так сказать, созревший плод войны был бы в случае победы куда слаще. Ведь могучие армии с артиллерией и рыцарской конницей защищали-то как раз тучные, ухоженные посевы, торговые города, поместья и замки, в которых поднакоплено добра. Централизованное государство к тому же препятствовало завоевывать, обирать, порабощать язычников. Литва и Польша страшно мешали крестоносцам, сковывали их силы, мешали завоевать до конца Жемайтию, разделаться с русскими княжествами, вторгнуться в Мазовию. А сами по себе славяне, балты или финно-угры, вошедшие в число цивилизованных народов, известные в сердце Европы не хуже немцев, вовсе не становились для них своими. Наоборот, вызывали невероятное раздражение. Став частью цивилизованного мира, причем став самостоятельно, явно без усилий псов-рыцарей, славяне ставили под сомнение сам смысл крестового похода, саму идеологию "дранга". А преступления, чинимые орденом против христиан, все-таки вызывали неодобрение мира, форпостом и защитниками которого хотели показать себя крестоносные разбойники. Одна из любимейших легенд Московии - что она своей грудью защитила Европу от монголов. Вспомним хотя бы ставшее классикой. Из А. С. Пушкина: "России определено было высокое предназначение.., ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Россию и возвратились на степи своего Востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией" {48}. И из графа Алексея Константиновича Толстого: "Какой могла бы быть Россия, если бы не проклятые монголы!" Но ведь с тем же успехом (и с таким же пафосом) можно сказать и иное: "А что осталось бы от России, захвати ее проклятые немцы!". Весь XIII и XIV века страшная опасность висела над всеми русскими землями и землями всех прибалтийских народов. Западная Русь своей собственной грудью заслонила Московию и княжества Северо-Восточной Руси от опасности быть завоеванной немецкими рыцарями. Ни одно из этих княжеств ни разу не подверглось ни одному нападению тевтонцев! Ни разу не велись военные действия между Рязанским, Тверским или Владимирским княжествами и армиями Ордена меченосцев или Ливонского ордена. И нет никакой уверенности, что удар орденской армии могло бы выдержать любое из этих княжеств. Тем более мало вероятно, чтобы княжества русского востока, включая и Московское княжество, могли выдержать удар, сравнимый с ударом Великой войны 1409 - 1411 годов. И так, чтобы остановить агрессию, потребовались совместные усилия Польши и Великого княжества Литовского, - объединенной Западной Руси и Польши. Глава 11 РУССКИЕ НА ПОЛЬСКОМ ПРЕСТОЛЕ Существует нечто, перед чем отступают и безразличие созвездий, и вечный шепот волн. Это деяния человека. Мудрость Древнего Египта Остановить ордена удалось, только объединив два могучих славянских государства - Великое княжество Литовское и Польшу. Впрочем, Польша в конце XIV века отнюдь не находилась на самой вершине могущества. Со смертью бездетного Казимира III пресеклась древняя династия Пястов. Трудно сказать, действительно ли основоположником рода был крестьянин-колесник Пяст? Вопрос примерно такой же, как: а правда ли, что Киев назван по имени князя Кия? Или от имени перевозчика Кия? Киев перевоз? На такие вопросы всегда крайне трудно отвечать. Легендарное происхождение Пястов от крестьянина-колесника не роняло их в глазах других дворян, а скорее добавляло им популярности. Ведь Польское королевство родилось не как следствие завоевания, в отличие от всех государств на территории Западной Европы. Польская знать не происходила от завоевателей, захвативших чужую территорию; она имела тех же предков, те же корни, что и весь народ. Знать в Польше не была замкнутой корпорацией, противопоставленной остальному народу, и не боялась остальных поляков. Тем более, что первым точно известным Пястом был король Мешко I. Известным уже не из легенд, а из исторических хроник; король, огнем и мечом сплачивавший первое польское государство в 960 - 992. Вторым Пястом был его сын Болеслав, принявший титул короля. Пясты - это династия чисто польская, к тому же народная по происхождению. С ней связаны первые века польской истории. Отношение к Пястам у поляков вообще теплое и немного сентиментальное. В XVII - XVIII веках, когда выбирали королей Речи Посполитой, "пястом" назывался кандидат на престол - поляк. К их чести будь сказано, поляки выбирали в короли вовсе не по национальному принципу; побывали на их престоле немцы, шведы и французы - лишь бы люди оказались хорошие. Но называться "пястом" пусть недолго, пусть накануне провала-невыбора, - это было почетно. И вот в 1370 году эта династия пресеклась. Славянские страны часто губила династическая неразбериха. В романо-германском мире действовал свод жестких, но зато удобных и понятных всем правил. У власти стоит одна семья. Отцу наследует старший сын. Ни дядя, ни племянник не могут быть наследниками, если не пресеклась прямая линия наследования. Жесткий закон наследования позволял избегать междуусобиц, страшных семейных ситуаций, когда родные и двоюродные братья вцеплялись в глотки друг другу. И когда любой, кто бы не стал королем, обречен был править с опытом отце- и братоубийства. Но и страны со старой римской традицией оказывались на грани гражданской войны, если вдруг пресекалась династия. Так в Британии после низложения последнего прямого представителя династии Плантагенетов Ричарда II сложилась ситуация, которая просто не могла не привести к междуусобице. Она и не замедлила начаться, в 1455 году взорвавшись настоящей войной между Йорками и Ланкастерами. Ведь оба клана были родственниками ушедших Плантагенетов, имели равные права на престол. И примерно равные военные и экономические ресурсы. Тридцатилетняя война Алой и Белой роз разорила Британию, привела к огромным материальным и человеческим потерям. Не говоря ни о чем другом, погибла большая часть феодальной знати. А в XIV веке в Польше бескоролевье продолжалось уже второе десятилетие. В 1383 году дошло до разодравшей Польшу междуусобной войны феодальных домов - Гжималитов и Налэнчей. Гжималиты отстаивали право на престол одной из дочерей Людовика Венгерского. Его жена была дочерью польского короля Владислава Локетека, и ее дочери хранили кровь Пястов. Налэнчи отстаивали права Анжуйской династии. До событий в британских масштабах пока не дошло, но дойти могло, если не появится новая династия, которая устроила бы всех. Польская знать колебалась. Новый король был необходим, желательно, чтоб молодой и перспективный. Но попытка найти и избрать такого короля, одного из знатных и владетельных, вполне могла плавно перейти в гражданскую войну с непредсказуемым результатом. Гжемалиты вроде бы победили, и на престол села Ядвига Пяст, которой не было и одиннадцати лет и которую Гнездинскнй архиепископ короновал как КОРОЛЯ, поскольку женщины не имели права занимать польский престол. Одиннадцатилетняя королева - это было опасно. Государство в любой момент могло сорваться в новую гражданскую войну, и малопольская знать разработала неглупый план: посадить на польский престол человека со стороны. Тоже, разумеется, не кого попало, а, например, великого князя литовского. То есть кандидатуры-то назывались разные, но Ягелло понравился больше. Польша, как видно, тоже искала союзника посерьезнее. Да еще такого, который может навести порядок в самой Польше. Великолепная идея нуждалась в реализации, и для начала неплохо было бы узнать, что об этом думает будущий польский король. Необходимо было встретиться с Ягелло и предложить ему польский престол. На первый раз, конечно, тайно. Известно, что такие встречи были, но сколько состоялось тайных встреч и где, мы, скорее всего, не узнаем никогда. На поверхности событии стало возведение на престол Ядвиги Пяст и подписание договора о династическом союзе Польши и Великого княжества Литовского 14 августа 1385 в замке города Крево. Договор так и называется: Кревская уния. Согласно пунктам Кревской унии, великий князь литовский Ягайло вступает в брак с Ядвигой Пяст, дочерью Людовика Венгерского. При этом Ягайло переходит в католичество вместе со всеми своими родственниками и со всеми подданными. По Кревской унии предполагалась инкорпорация Литвы, а говоря попросту, без жаргонных юридических словечек, включение Великого княжества Литовского в состав Польши. Литва должна была стать частью Польши и одновременно должна была способствовать возвращению отторгнутых у Польши земель. Трудно сказать, почему великий князь Ягайло подписал такого рода документ. То ли очень уж хотелось ему стать польским королем. То ли его совсем уж "достали" крестоносцы, так что было все равно, с кем иметь дело. Во всяком случае, Ягайло текст унии подписал, хотя не мог не понимать: для очень многих из его подданных, в том числе для большинства литовско-русских феодалов, содержание Кревской унии было совершенно неприемлемым. Уже сам всеобщий переход в католицизм... Во-первых, Литва к тому времени оставалась языческой по крайней мере на 50 - 60%, и местные язычники вовсе не торопились становиться верными сынами Апостольской церкви. Во-вторых, православные подданные великого князя совершенно не собирались перекрещиваться в католиков. Судя по всему, византийская вера вполне устраивала их, и даже пример братской Польши не заставлял поторопиться. В 1387 году новообращенный католик Ягайло дал привилегии феодалам, исповедующим католичество. Подтверждались их вотчинные права, они освобождались от части натуральных повинностей в пользу великого князя. Католики получали право участвовать в сейме, иметь гербы, занимать государственные должности. Впервые в истории Литвы православные и католики были поставлены в неравное положение, и на православных это произвело не самое лучшее впечатление. Скорее всего, и на многих католиков - тоже. Борьба за правильную веру путем ведения военных действий очень уж напоминала действия Тевтонского ордена... А кроме того, далеко не все подданные великого князя - и простонародье, и горожане, и воины, и знать - так уж стремились к пресловутой инкорпорации. Великое княжество привыкло числить себя вполне самостоятельной державой, и далеко не без серьезных оснований. Вопрос был только в том, кто сможет возглавить великолитовскую партию и какие формы примет борьба против инкорпорации. Чтобы понять, кто стал лидером великолитовской партии, необходимо заняться еще немного династическими делами: правящим в Литве домом Гедиминаса. Из детей Гедиминаса, погибшего в 1341 году под Велюоной, фактически княжили двое. Альгердас-Ольгерд и Кейстут, который фактически разделил с Ольгердом великокняжеский престол. Никаких обычаев, а тем более законов о единонаследии и о правилах наследования тогда в Литве не существовало. Фактически власть брал тот из сыновей, у которого были желание и сила. В ходе династических дрязг, дележки наследства Гедиминаса Кейстут явился в Вильно "конно, людно и оружно", выгнал из замка младшего брата и сделал Ольгерду предложение, от которого тот не смог отказаться. Кейстут не претендовал на первые роли, но если Ольгерд был, по его мнению, не прав, высказывал свою позицию более чем решительно. И Ольгерд фактически правил самостийно до тех пор, пока Кейстута его решения устраивали. Кейстут пережил Альгердаса и в правление Ягайло пытался навязывать ему свое мнение так же решительно, как и его отцу Ольгерду. Например, Кейстуту очень не нравился союз Ягайло с Тевтонским орденом. Союз, конечно же, был временным, непрочным и нужен был Ягайле ровно затем, чтобы развязать себе руки для борьбы с Москвой. Для "окончательного решения московского вопроса", так сказать, чтобы никто не ударил в спину, пока он будет срывать стены Московского кремля и сажать на московский престол кого-нибудь из своих родственников. Трудно сказать, кто был дальновиднее в этом раздоре. Если Кейстут сомневался, что орден способен выдержать договор, то ведь и Ягайлу можно назвать кем угодно, только не жертвой патриархальной доверчивости и наивности. Уж, наверное, он хорошо знал, что такое орден и насколько ему можно верить. А вот что Ягайло больше боялся Москвы говорит скорее в его пользу. Может быть, Ягайло был умнее или интуитивнее остальных? Может быть, он понимал или просто смутно предчувствовал, что орден доживает последние десятилетия, а с Москвой все намного сложнее? Во всяком случае, Ягайло не был чересчур прямолинейным, слишком порядочным человеком, не способным на двуличие и подлость. Судя по всему, этот человек был готов очень на многое, лишь бы достигнуть своей цели. Такие, кстати, и впрямь бывают очень дальновидны. Он заключил пресловутый союз с орденом, он подписал Кревскую унию, поставив Литву на грань гражданской войны. Наконец, он стал убийцей Кейстута: в 1382 году Кейстут был захвачен своим племянником Ягелло и убит. Так вот, Витаустас (Витовт) был сыном, и достойным сыном, своего мятежного отца, Кейстута. Тогда, в 1382 году, Витовт бежал во владения ордена и просил у него помощи - разгромить двоюродного брата и убийцу отца. За помощь в этом Витовт был готов отдать крестоносцам Жемайтию. В смысле, был готов от имени Великого княжества Литовского согласиться не помогать жемайтам и признать Жемайтию законным владением ордена. Свести счеты с Йогайло тогда Витовт не смог и впоследствии не пытался сделать это ни разу. Простил смерть отца? Не думаю. Отказался от личной мести, чтобы не ослаблять династию и государство? Это более вероятно. Родился Витовт в 1350 году, и во время подписания унии ему было уже 35 лет. Возраст, в котором и в наши дни людей принимают всерьез; по понятиям же Средневековья это не первый год зрелости. В 1385 году Витовт не был противником союза Польши и Литвы. Он был сторонником литовской державности. Он не был врагом католицизма, скорее относился к нему так же равнодушно, как и к любой другой религии. Но он был сторонником мирного сосуществования католиков и православных. Вражда с могучим Витовтом могла дорого обойтись Ягайле: за Витовтом пошло три четверти Литвы. Чтобы не оказаться свергнутым с престола (а тогда и в Польше он был бы никому не нужен), Ягайло предпочел пойти на соглашение и отступиться от части положений Кревской унии. В 1392 году в Острове было подписано, а в 1401 году в Вильно подтверждено соглашение, по которому Витовт был признан пожизненным правителем Литвы (фактически великим князем). Но только пожизненным, без права передачи титула! Виговт умирает - и власть в Великом княжестве Литовском опять переходи г к Ягелло. А пока пусть царят в Великом княжестве Литовском прежние порядки, без католицизации и без инкорпорации в Польшу. В документах порой Витовта называют великим князем (magnus dux), а Ягелло - верховным князем (supremus dux). Вряд ли родившийся в 1348 году Йогайла рассчитывал пережить Витаусгаса, родившегося в 1350. И впрямь, хотя оба они оказались куда как долговечны, ни один не "обогнал" другого. Король Польши скончался в 1434 году в возрасте 82 лет, пережив на 4 года двоюродного брата. Фактический великий князь литовский Витаустас умер в 1430 году в возрасте 80 лет, просидев 38 лет на литовском престоле. Итак, двоюродные братья поделили королевский и великокняжеский престол. По понятиям того времени, всякий государственный союз был как бы союзом монархов, личным союзом людей, воплощавших в себе государственность. Уния Великого княжества Литовского и Польши была скреплена брачным союзом Ядвиги Пяст и Ягелло. Родственные отношения Ягелло и Витовта были для современников верным гарантом реализации унии (пусть не совсем такого, какой замыслили поляки, без поглощения Литвы). Ягелло взошел на престол под крестильным именем Владислава II, оставшись Ягелло, так сказать, в быту. Большинство подданных продолжали называть его так. Он оказался хорошим польским королем: в меру отважным, энергичным, умным. Он умел находить общий язык с самыми разными людьми, бурно пил и плясал на пирах, радуя сердца буйной шляхетской верхушки. Он был популярным королем, а это очень важно в Польше. Польская знать была верхушкой народа, а не замкнутой гильдией потомков тех, кто захватил страну. Здоровая общинная демократия жила в сердце шляхты, не очень сильно оттесненная идеей феодальной иерархии. Аристократия не слишком боялась выносить сор из королевского дворца и вовсе не считала себя так уж и ниже королей. Избранный на престол король особенно нуждался не только в формальной власти, позволяющей казнить и миловать; да такой власти у него и было явно меньше, чем у византийского базилевса, московского великого князя, даже у великого князя Литвы. Выбранный польский король особенно нуждался в авторитете, в популярности. Без них, без желания идти за ним и добровольной готовности слушаться он бы просто не смог править Польшей. Так вот, Ягелло быстро стал популярен. И благодаря светским мероприятиям: пирам, пьянкам, охотам, приемам, общению со множеством людей, в буйном стиле тогдашней шляхетской жизни, пьяноватой и прожорливой. И разумности принимаемых решений. И

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования