Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Свирский Григорий. Прорыв -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  -
атически. Когда я сунул ему, по ошибке, не доллар, а бумажку в десять долларов, он кинулся за мной в лифт, поднял на нужный этаж и, прощаясь, наклонил голову и приложил руку к груди. У тяжелых, из мореного дуба, дверей был затор, кого-то, по обыкновению, не пускали; наконец, оттолкнули, и я увидел человека явно российского, взъерошенного, несчастного, который засновал в своих мятых штанах взад-вперед по мраморной площадке. Спросил его по-русски, в чем дело? Он схватил меня за руку и начал рассказывать быстро, что он из Ленинграда, психолог, доктор наук, выпустил две книги. Как ни протестовал, его засунули в дыру... - ...Город Энсвиль, слыхали о таком? Родина жареной курятины. Оказалось, там нет ни университета, ни НИИ, ни больших компаний -- ничего. Дали место клерка в банке. Он не может оттуда вырваться Это была нередкая в эмиграции история. На плечах семья, заболевшая жена. Чтоб искать работу, надо уйти из банка, ездить, встречаться с учеными. А на какие деньги жить, когда мечешься в поисках места? Колесо! -- Конечно, я разослал документы в университеты. Предложил три курса, в том числе: "диктатура и психология". Не отвечают или удостаивают вежливым: "К сожалению..." Не представляю интереса... Проснутся, когда вдруг загромыхают ракетно-танковые бои на Мексиканском направлении... Не знают оболваненной России и знать не желают... На меня ходят смотреть, как на обезьяну с красным задом! Весь багаж - книги!.. - Глаза его блуждали, чем-то он походил на Сергуню, который кинулся ко мне в Канаде. Я попросил его подождать, успокоиться; пришлю к нему человека, который, может быть, поможет. В списке гостей, допущенных на Конгресс, я оказался на последней странице, внизу; меня уже готовились выкидывать на лестницу, но, отыскав в списке, сразу заулыбались. Вручили "распорядок дня" на меловой бумаге Сергей стоял у стола с напитками, тянул что-то через соломинку. Я подошел к нему, сказал жестко: -- Там, за дверью, топчешься ты - зачумленный римский Сергуня! Выйди к нему и - выслушай!.. Он как-то неуверенно, озираясь, сдал мою особу на руки двум стоявшим поблизости людям, с которыми иные проходившие раскланивались. А некоторые бросали свое "Хай ду!" таким тоном, каким, наверное, вызывают на дуэль. Шепнул, уходя: -- Не удивляйся, что бы ни услыхал от них. Один из знакомых Сергуни -- упитанно-плотный, высокий, с сигарой в зубах, представился официально: доктор такой-то, профессор университета... Университет был с неожиданным для русского уха названием: "П ер д ь ю..." У его собеседницы было лицо хищной птицы, серовато-холодное, самонадеянное. Клюв припудрен. Она обронила, что из Флориды. Не подтолкни меня Сергей к этой хищной птице, обвитой длинным коричневато-пятнистым боа, как удавом, я не подошел бы к ней даже во сне. Как и к ее буйно обкуривающему всех спутнику. Вздохнув, я представился. -- Откуда вы? Из Москвы? -- у дамы в боа дернулись губы. -- И вы довольны? Не слова меня насторожили, а, пожалуй, интонация. В ней угадывалась не то неприязнь, не то скрытая издевка. -- Да! -- произнес я твердо. -- Вы обрели то, что искали? -- спросил профессор... -- А что вы искали?.. Ах, свободы! -- Он обдал меня едкой сигарной вонью. -- Свободы? -- Женщина с припудренным клювом оглядела меня с ног до головы. -- Где же она, ваша свобода? -- Поджала бескровные губы. -- Свобода -- это твой счет в банке! Захочу -- лечу в Индию, захочу -- в Японию... Когда у человека на счету ноль, он сидит дома! Он уже не субъект, а объект. Я почувствовал прилив крови к вискам. Я знаю это свое состояние. -- Жаль, что вы не изучали истории Античного мира, -- произнес я, видя перед собой уж не эти чужие лица, а блуждающий взгляд ленинградского доктора наук, который остался за дверью. -- Почему вы решили, что мы не знаем истории Античного мира? -- с усмешкой спросил профессор, перекинув сигару на другую сторону рта. -- В античном мире были богатые рабы и бедные свободные. Рабы были готовы отдать все свои богатства, до последней серебряной ложки, чтобы стать свободными гражданами. Иным это удавалось. Голым, но -- на свободу! Отчего бы это? В ответ -- недоуменные взгляды. Высокий сощурился холодно. Но меня уж понесло. -- Вы здесь затем, чтобы бороться за свободу советских евреев, не так ли? Один из них стоит за дверью. Психолог. Из Ленинграда. Пи эйч ди. Понятно? Сколько он в Штатах? -- спросил высокий... -- Полтора года? Женщина скривила губы: -- Сперва им надо научиться ползать! Я огляделся быстро, с острым ощущением опасности, как солдат, попавший в чужие окопы. -- Господа борцы, -- наконец, я снова обрел дар речи, -- а совесть у вас есть? Обычная человеческая совесть? Профессор из Пердью поглядел на меня недобро: -- Совесть -- это типично русская проблема. И они быстро двинулись к залу. Я глядел вслед им... Понимание, что свобода без морали -- корабль без днища -- у них даже не проклюнулось. "Совесть -- чисто русская проблема... " Ах, сволочи! -- Я не обратил внимания на то, что последние слова произнес вслух. -- Уот из ит сыволочи? -- буркнули откуда-то сбоку. Я вздрогнул от неожиданности, поглядел на подвыпившего джентельмена в дорогом костюме "тройка" в широкую полоску. Чего порой нет у американских бизнесменов, так это вкуса! У этого хоть галстук без голой дивы или заката на фоне леса... Ответил незнакомцу, тщательно подбирая слова: -- Сволочи -- это часть сегодняшнего Еврейского конгресса, которая прибыла сюда не ради советских евреев, а ради собственного бизнеса. -- О-о! -- воскликнул любознательный джентльмен. -- Значит, это именно я называюсь "сыволочи"... Очень интересно! Миссис и мистер Сыволочи!.. Это хорошо звучит, не так ли? Подбежал Сергей, сообщил возбужденно, что пытается организовать встречу нашего "задверного" доктора наук с председателем Еврейского конгресса США. Он, Сергей, сидит рядом с председателем за столом президиума, чем черт не шутит... Поздоровался с джентльменом в костюме-тройка. Шепнул: Ты что, схватился с кем-то? Красен, как вареный рак. Да, сегодня на моем пути оказалось слишком много "сыволочи"; поведал Сергею, как родился этот английский неологизм русского корня. Мы двинулись к бару, Сергей кивнул в сторону бизнесмена: -- Сей мистер по фамилии длинной, как сама еврейская история. Кончается не то на "...шефер", но то на"...шафер". Он уже построил себе в Израиле, на всякий случай, виллу и полунебоскреб, правда, беспокоясь, что к его воцарению там Израиль разграбят полностью. Как-то на одном из конгрессов в Иерусалиме он имел неосторожность поинтересоваться, на что идут его деньги? Пинхас Сапир -- участники конгресса рассказывали -- как гаркнет на него: "Кому не нравится положение вещей, пусть забирает свои деньги и убирается к черту!" С той поры мистер "Еврейская история" подписывает чеки "на Израиль" с закрытыми глазами. Мы спустились в бар, выпили водки "за успех нашего безнадежного дела", как заметил Сергуня с усмешкой. Вдруг он бросился к промелькнувшему в дверях человеку с кожаной папкой. Вскоре они вернулись в бар вдвоем. Сергей пригласил его за наш столик, но тот, взглянув на часы, остался стоять у входа, чуть в сторонке, говоря о чем-то взволнованно и быстро, "на пулеметном иврите", как называл такую скороговорку Дов. Я не понимал ни слова, "отключился", искоса озирая незнакомца. Высокий, седой до снежной белизны еврей, с плечами волжского бурлака... Боже, нос-то перебит! Торчит вверх острым хрящиком. Переносица вдавлена глубоко, от этого маленькие серые глазки кажутся выпученными. Смотрят жизнерадостно, цепко. Лицо, несмотря на торчащий хрящик, выглядит интеллигентно. Лоб о семи пядей. По тому, как Сергей коснулся его руки (так он разве в Москве к Гулиному локтю прикасался), понял, что это дорогой Сергуне человек. Он, видно, очень торопился, еще раз взглянул на часы, но Сергей, возбужденный, взмокший, продолжал говорить на своей смеси английского, русского и иврита. Наконец он отпустил собеседника, вернулся к столику явно другим. Напевает что-то. Глаза счастливые. Ты почему такой малохольный? -- спросил я, наливая ему пива. -- Это же раббай Бернштейн! -- Раббай? Без кипы?!.. -- В синагоге он в кипе. Дома суровый кошер. Нет, все без дураков. -- А кипы что, отменили? У меня как-то в последние годы ослабли контакты с раввинатом. Сергей захохотал во весь голос. Захлебнулся пивом. -- Раввинатом на улице Яфо? Это, старик, другая галактика. Рабби Бернштейн! Его не знают только такие дикари, как ты. Это американская знаменитость. Какой человек! -- Он еще долго и восторженно клокотал, наконец, прояснилось то, с чего надо было начать. -- Он здешний. Рабай в одной из нью-йоркских общин. Энтузиаст. Ездил много лет в Союз. К отказникам". Возил деньги, собранные в синагогах, литературу. Я с ним встречался еще в Москве. Получил от него Танах. В Киеве рабби проследили, вывернули руки за спину, и -- в ГБ. Потребовали, чтоб назвал имена тех, к кому приехал. Рабби усмехнулся. Тогда его, американского гражданина, повалили на пол, топтали ногами. Сломали каблуком сапога переносицу... Рабби пришел в себя через двое суток. Лежал на сыром цементном полу. Весь в крови... Едва поднял голову, -- щелкнул замок карцера -- снова били. Ни одного имени не выбили. Ни одного! Тогда затолкали в камеру с уголовниками, где у рабби, естественно, случился инфаркт... -- Оклемался, как видишь! - радостно заключил Сергей -- ...Что? Да, снова занимается "отказниками", звонит в Москву, Киев. "Железный рабби"! -- И много таких? -- Старик, а кто тянет весь состав? Четверть миллиона евреев вырвалось из Союза. А сколько неевреев... Где бы мы были, если б не рабби Бернштейн и его ребята? В мордовских лагерях. Все вытолкнутые из СССР граждане должны в его честь писать оды. Не говоря уж о семитах. Возбуждение Сергуни передалось мне. Я вдруг иначе почувствовал себя, словно солнце грело теплее. Искал рабби взглядом в коридоре, в фойе. На лестнице нам встретился "бой" в голубой кастрюльке. Он так летел, что едва не сшиб нас. -- Кто из вас мистер Серж Гур?.. Срочный пакет! Вас всюду ищут-ищут. На пакете был штамп израильского военного предприятия, поэтому я поднялся в фойе, оставив Сергея наединес посланием. Через несколько минут он подошел ко мне, швырнул в урну надорванный конверт, в руках у него осталась черная, с металлическими скрепками, папка израильских канцелярий. -- Видал, какой маневр задуман? Могила сунул мне свой текстик... через босса военной индустрии. Чтоб не кинул конверта в мусор, не распечатав. Так-то я и буду читать могильную блевотину! Кадиш по русским евреям, еще живым, еще полным надежд. Смотри, а? Завтра над ним громкий суд, упекут сударика, как пить дать: сколько душ загубил?! А -- он?.. А еще русские поговорки-пословицы изучал. Не доучился Могила, точно. Мамаш! А то бы знал: "К о г д а с и д и ш ь в г о в н е, н е ч и р и к а й". Ишь, расчирикался!.. Мы свернули в боковую комнатку, где несколько человек перелистывали газеты. Читальня, что ли? Уселись на ковровую тахту, в которой утонули, как в пуховиках. Тихо. Прохладно. Сергей шепнул: -- Коль рабби Бернштейн тут, то мне сам Бог велел собраться с силами... -- Сергей вытащил из кармана пачку писем из России. -- Вот, старик, у меня в руках не чернила, а человеческая кровь... "Отказники". Сидят по восемь-десять лет. Столько дают за убийство, а за что им-то?! Со вчерашнего дня Москва стала принимать вызовы только от прямых родственников, живущих в Израиле. Свечу жгут с обеих сторон... Сюда подтянуты все "могильные подстилки", в шелку и бриллиантах, с некоторыми ты перекинулся словечком. Боюсь, наше "римское гетто" -- это будущее советского еврейства, к которому поворачиваются спиной, коль оно едет не туда... Не перебивай, я тебе расскажу, что значит для нас сегодняшний конгресс. Более года назад, Меир Гельфонд, врач, ты знаешь его! примчал к Дову, сразу после работы. Новости ошеломляющие. В Цюрихе состоялось срочное заседание президиума Брюссельской сионистской конференции. При закрытых дверях. Заготовлено вчерне решение ликвидировать в Вене отделения "Хаяса" и "Джойнта".. . -- То есть как?! -- Как-как?.. Самолет "Джамбо", набитый советскими евреями, взлетает в аэропорту Шереметьево и садится ваэропорту Бен Гурион. Чик-чак! Не удастся нон-стоп рейсами, договорятся о пересадке в Бухаресте или Вене. Прямехонько от ковра-самолета "Аэрофлот" к коврику "Эль-Аля". Под усиленной охраной (Охранять будут от террористов, конечно!)... Меир Гельфонд, старый зек, святая душа, тут же отправил Премьер-министру Ицхаку Рабицу письмо, я взял копию, вот. Он быстро, шепотком, прочитал: 'Так как израильское правительство и, в том числе, министерство иностранных дел, возглавляет акцию против евреев, названных "прямиками", позорную акцию, которая наносит непоправимый вред советскому еврейству и не делает чести Израилю и израильскому правительству, я не считаю возможным дальнейшее политическое сотрудничество, ни прямое, ни косвенное, с подобными учреждениями..." Гриша, мы еще в Риме были, когда Дов узнал о "цюрихском сговоре". Прислал нам письмо: "Что придумали наши сионизьменные гении! -- писал. -- Евреев в Израиль э т а п и р о в а т ь, чтоб никакого римства... Шаг в сторону считается побег. Сучья школа!" Если б ты знал, что сейчас творится в Израиле! Яша и Володя Розенблюм объехали полстраны, собирают подписи, чтоб русских евреев в Вене не лишать главного человеческого права - "права выбора". Наум днюет и ночует на заводе, помогать не может или не хочет, острит по телефону: "Заговор врачей против заговора сионских мудрецов"? -- Слушай, а твоя Гуля? Она верит в этот заговор "сионских мудрецов"? -- В заговор верит, а в мудрецов нет! И правильно делает: колесо вроде завертелось. Вмешалось американское правительство. Президент США. Многие еврейские общины. Даже "дубовые патриоты", как Дов называет официальные или "замогильные" организации, стали раскалываться, как плахи под ударами топора. Не веришь?.. "Союз ветеранов войны" выступил против оказания помощи едущим мимо , а Тель-Авивское отделение, самое большое, -- за помощь. Ложа "Бней-Брита" в Тель-Авиве -- против помощи, ложа "Бней-Брита" в Иерусалиме -- за! Организация бывших "Узников Сиона" клокотала -- не помогать! А двадцать два бывших зека, во главе с Довом, назвали это актом самоубийства. "Недосидели, суки" -- бросил Дов в лицо руководителям. Цюрихское решение тогда отложили. А сегодня решается все! Все, Гриша!.. -- Сергей вдруг привстал, огляделся, достал из своей папки листочки. -- Слушай, хочешь почитать мой сегодняшний доклад? Я всегда стараюсь, чтоб в зале находился человек, который, если надо, поддержал бы. Хоть репликой! Чтоб "могильные подстилки" не прервали. А? Я взял листки и принялся пробегать их взглядом: "Организаторы еврейского гетто в Риме дождутся скамьи подсудимых, я в это верю. Но любопытно, на чем оно было основано, их преступление против человечности?.. Как сообщили мне в правительстве Израиля, на идейном постулате: "Бегство евреев из еврейского государства -- это крах сионизма"... Крах сионизма, как единственно правильного учения, уже наступил. Это -- аксиома. 4/5 мирового еврейства не пожелали жить в Израиле. В 1972-- 73-ем годах мой убитый в Бершеве отец, Иосиф Гур, старый зек-воркутинец и сионист, первым сказал о смерти государственного сионизма Голде Меир и ее министрам - они отмахнулись от правды. Зачем им она?!" Читальня опустела, видно, кончился перерыв. Лицо Сергея стало сосредоточенно-жестким, напоминало мне лицо военного пилота, получившего по радио приказ на взлет... Времени для чтения не оставалось. Я перевернул сразу несколько страниц. Задержался на одной из последних, на которую Сергуня ткнул пальцем. Она, и в самом деле, была мольбой, криком, сгустком всех Сергуниных переживаний, воистину "кровавым сгустком". "Партийные интересы все годы выдаются за интересы страны, потому и затыкают рты и русским, и американским евреям, озабоченным будущим Израиля. Но стране нужны не подачки, стране нужна современная индустрия. Подачки выколачиваются для партий... Ваши щедрые подачки губят Израиль, плодя бюрократию и воров. Хотите помогать -- создайте комиссию контроля -- мы просим вас об этом -- и не слушайте истериков: громче всех протестуют те, кто воруют!.. Если беды советского еврейства, в экономических переговорах Запада с СССР, будут отодвинуты на задний план, то евреи СССР будут, просто -напросто, преданы. Отданы на поругание и убийство... Сионизм был создан для спасения еврейства, а не для его убийства." "...Не торгуйте людьми и принципами. Ибо, в таком случае, вам придется открыто солидаризироваться с величайшими злодеями XX века, которых человеческие жизни и судьбы не интересовали". Я поглядел на Сергея с восхищением и тревогой: понимает он, какой подымется в ответ вой? Сергей подмигнул мне обоими глазами, в которых теплилось глубоко выстраданное удовлетворение. -- Мечта жизни... За все наши муки. За Гулю, за Яшу, за отца. Дать меж рогов, чтобы искры посыпались. Хочешь помочь?.. Если что, защитишь, как отец защитил тебя в Лоде? 0'кэй? Мы заспешили в зал. У дверей проверяли документы, меня снова оттолкнули в сторону, наконец, отыскали в списке. Когда я занял свое место, Сергей уже сидел в президиуме рядом с седым высоколобым джентльменом, похожим на стареющего киноактера. На трибуне бушевал профессор из Гарварда в черной кипе и роговых очках с толстыми квадратными линзами, который почти кричал о том, что евреи Америки, если в них осталось что-то человеческое, не имеют права отказывать в приеме евреям из СССР. ....-- После того, как наши отцы покинули европейских евреев на растерзание наци!.. Я обрадовался его экспрессии, его убежденности. Повернулся лицом к залу. Меня поразила полная отрешенность людей от говорившего. Почти никто не слушал. Одни подмахивали золотыми перьями какие-то бумаги, затем вынимали чековые книжки, подписывали чеки, другие просматривали биржевые таблицы или давали указания каким-то молодым людям, подскакивавшим к ним от дверей. Двое-трое жевали, допивали кофе, рассказывали своим соседям что-то веселое. А вот и тот самый тип в бархатной кипе, который на предыдущем Еврейском конгрессе оттаскивал меня за .штаны от микрофона, когда я поведал американцам, что Шауль бен Ами и его служба раскололи еврейское движение в Москве. "...Зачем нам ваша правда! -- раздраженно выговаривал он мне после заседания. -- Вся правда вредна". Я отвел от него глаза, отыскивая взглядом Сергуню, приготовившего сюрприз и для этого джентльмена. Рядом со мной, с краю, присел человек с жестким бронзовым лицом. Толстые губы поджаты в иронической усмешке. Очень знакомое лицо. Я даже собирался поздороваться. И вдруг меня как током дернуло: "Деньги дороже крови". Кафе преподавателей в Иерусалиме. Действительно, знакомое лицо... Тут будет, похоже, сегодня такая драка! И точно! К президиуму торопливо прошагал заместитель Шауля, леший с голубыми г

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору