Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Сомерсет Моэм. Бремя страстей человеческих -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  -
ющий день он подарил ей маленькие часики с брошкой, которые можно было приколоть к платью. Она уже давно мечтала о таких часах. Но через несколько дней, подавая чай, Милдред сказала: - Помнишь, что ты мне обещал в тот вечер? Ты сдержишь слово? - Да. Он заранее знал, что она сейчас скажет. - Дело в том, что меня пригласил тот господин, о котором я тебе говорила. - Хорошо, желаю тебе повеселиться. - Ты не возражаешь? Он теперь научился собой владеть. - Меня это не очень радует, - улыбнулся он, - но я не хочу отравлять тебе жизнь. Она с волнением ждала предстоящего свидания и не могла досыта о нем наговориться. Филип не понимал, делает она это потому, что хочет заставить его страдать, или просто лишена всякой чуткости. Он уже привык извинять ее злые выходки тем, что она глупа. У нее не хватало ума понять, какую боль она ему причиняет. "Да, не очень-то весело влюбиться в женщину, у которой нет ни воображения, ни чувства юмора", - думал он, прислушиваясь к тому, что она говорит. Но этот недостаток многое оправдывал. Не то он никогда бы не смог простить ей своих страданий. - Он взял билеты в "Тиволи", - говорила она, - попросил, чтобы я сама выбрала, и я решила пойти туда. А обедать мы будем в кафе "Ройял". Он уверяет, что это самый дорогой ресторан в Лондоне. "Еще бы, ведь он джентльмен в полном смысле слова", - мысленно добавил Филип, сжав зубы, чтобы у него это не вырвалось вслух. Филип пошел в "Тиволи", чтобы поглядеть на Милдред с ее спутником; это был смазливый молодой человек с прилизанными волосами и щеголеватым видом коммивояжера; они сидели во втором ряду партера. На голове у Милдред была большая черная шляпа со страусовыми перьями, которая очень ей шла. Она слушала своего спутника с той спокойной улыбкой, которую Филип так хорошо знал; бурное проявление чувств было не в ее характере, и только пошлая шутка могла вызвать у нее смех; но Филип видел, что ей очень весело. Он с горечью подумал, что ее спутник с его дешевым крикливым лоском - ей настоящая пара. При ее вялом характере ей должны нравиться шумные люди. Филип любил споры, но не владел даром занимать собеседника пустой болтовней. Он завидовал непринужденному шутовству некоторых своих приятелей, вроде Лоусона; чувство неполноценности делало его робким и неуклюжим. То, что интересовало его, нагоняло на Милдред скуку. Она считала, что мужчины должны разговаривать о футболе и скачках, а он понятия не имел ни о том, ни о другом. Он не знал и ходячих острот, которые всегда вызывают в обществе смех. Филип всю жизнь уважал печатное слово и теперь, чтобы забавлять Милдред, стал прилежно читать "Спортинг таймс". 62 Филип скрепя сердце покорялся пожиравшей его страсти. Он знал, что все человеческое преходяще и потому рано или поздно всему должен настать конец. На это он возлагал все свои надежды. Любовь точила его, как червь, высасывала все его жизненные соки; она поглощала все его существо целиком, не оставляя ему ни других радостей, ни других интересов. Прежде его восхищала изящная гармония Сент-Джеймского парка - он часто сидел там, глядя на ветви какого-нибудь дерева, тонко вычерченные в небе, словно на японской гравюре; он находил неизъяснимое очарование в прекрасной Темзе с ее баржами и причалами; изменчивое небо Лондона рождало в его душе светлое настроение. Но теперь красота потеряла для него всякий смысл. Когда с ним не было Милдред, он становился угрюмым и беспокойным. Иногда он пытался утолить свою тоску, глядя на картины, но бродил по Национальной галерее, как случайный турист; ни одна из картин не вызывала в нем душевного волнения. Он спрашивал себя, сможет ли когда-нибудь опять наслаждаться тем, что прежде так любил. Чтение всегда было его самой большой радостью, но теперь он утратил к книгам всякий интерес и вяло просиживал свободные часы в институтской курилке, перелистывая один журнал за другим. Любовь была для него мукой, он ненавидел свою кабалу, чувствовал себя пленником и жаждал свободы. Иногда, проснувшись утром, он ощущал в душе непривычный покой и ему казалось, что избавление пришло, что он уже свободен от этой позорной любви. Но стоило ему стряхнуть с себя сон, как сердце снова начинало надсадно ныть - тогда он понимал, что до исцеления ему далеко. Безумно тоскуя по Милдред, он ее презирал. Теперь он понимал, что нет на свете худшей пытки, чем любить и презирать в одно и то же время. Копаясь по обыкновению в своей душе и без конца думая о своем положении, Филип решил, что вылечится от унизительной страсти, если сделает Милдред своей любовницей. Он испытывал к ней физическое влечение, и, если его удовлетворить, он освободится от своих невыносимых цепей. Он знал, что Милдред к нему совершенно равнодушна. Его страстные поцелуи вызывали у нее безотчетное отвращение. Она была лишена чувственности. Не раз он пытался пробудить ее ревность рассказами о своих парижских приключениях, но это ее вовсе не интересовало; в кафе он иногда подсаживался к столикам других официанток и делал вид, будто с ними заигрывает, но она оставалась совершенно безучастной. Он видел, что она нисколько не притворяется. - Ничего, что я сел сегодня за чужой столик? - спросил он однажды, провожая ее на вокзал. - Все твои, кажется, были заняты. Это была неправда, но она не стала спорить. Даже если ее и не огорчила его маленькая измена, он был бы ей благодарен, сделай она вид, что ревнует. Самый легкий упрек был бы бальзамом для его души. - По-моему, глупо, что ты садишься каждый день за один и тот же столик, - ответила она. - Надо время от времени быть вежливым и с другими девушками. Но, чем больше он об этом думал, тем тверже верил, что, только если она ему отдастся, он почувствует себя свободным. Он был точно рыцарь из старой сказки, превращенный колдуном в чудовище, который едет на поиски волшебного напитка, чтобы вернуть себе природную красоту и стать. Филип мог надеяться только на одно. Милдред очень хотелось побывать в Париже. Как и для большинства англичан, Париж был для нее царством веселья и мод; она слышала о магазине "Лувр", где можно было купить самую модную вещь вдвое дешевле, чем в Лондоне. Одна из ее подруг провела медовый месяц в Париже и пробыла в этом магазине целый день; хотите верьте, хотите нет, но, пока они с мужем жили в Париже, они не ложились в постель раньше шести утра; они были даже в "Мулен Руж" и еще невесть где. Филипу не хотелось думать о том, что, если в Париже она и уступит его домогательствам, это будет только вынужденной расплатой за полученное удовольствие. Не все ли равно, какой ценой он удовлетворит свою страсть? У него даже появлялась безумная, мелодраматическая мысль ее опоить. Он заставлял ее пить, но она не любила вина; ей нравилось, когда он заказывал шампанское - это было шикарно, - но никогда не выпивала, больше половины бокала. Она любила оставлять нетронутым полный до краев бокал. - Пусть официанты видят, с кем они имеют дело. Филип воспользовался минутой, когда она казалась ласковее, чем обычно. В конце марта ему предстояли экзамены по анатомии. Неделей позже, на Пасху, Милдред должна была получить три выходных дня. - Послушай, - предложил он, - почему бы нам не съездить в Париж? Мы бы так чудесно провели время. - Что ты, это будет стоить уйму денег. Об этом Филип уже думал. Поездка обошлась бы ему по меньшей мере в двадцать пять фунтов. Для него это была большая сумма. Но на Милдред он готов был истратить все, до последнего гроша. - Ерунда! Скажи, родная, что ты поедешь! - Еще что! Я и не подумаю ехать с холостым мужчиной, раз он мне не муж. Как ты смеешь даже заикаться об этом? - Какая разница? Он стал распространяться о великолепии рю де ла Пэ и блеске "Фоли Бержер". Он описал магазины "Лувр" и "Бон Марше". Он рассказал ей о различных кабаре, посещаемых иностранными туристами. Он расписал ярчайшими красками те стороны Парижа, которые сам ненавидел. Он умолял ее с ним поехать. - Послушай, - сказала она, - ты говоришь, что меня любишь, но, если бы ты действительно меня любил, ты бы на мне женился. А ведь ты даже ни разу не сделал мне предложения. - Ты же знаешь, что мне еще не по средствам жениться. В конце концов я только на первом курсе и целых шесть лет не буду зарабатывать ни гроша. - А я тебя и не упрекаю. Я бы все равно за тебя не пошла, хоть ты тут ползай передо мной на коленях. Он не раз уже думал, не жениться ли ему на ней, но эта мысль приводила его в ужас. В Париже он пришел к убеждению, что брак - смешной мещанский пережиток. К тому же он знал, что постоянная связь с этой женщиной будет его гибелью. Он был полон предрассудков своего класса, и его ужасала мысль о женитьбе на официантке. Жена из простонародья помешает ему получить приличную практику. Наконец, денег у него было в обрез, он едва дотянет до получения диплома; он не мог бы содержать жену, даже если бы они условились не иметь детей. Он вспомнил Кроншоу, привязанного к вульгарной девке, и содрогнулся. Он представлял себе, во что превратится Милдред с ее жеманными манерами и пошленькой душой; нет, жениться на ней просто невозможно. Но все это он решал рассудком; чувство же подсказывало ему, что он должен получить ее любой ценой, и, если не сможет этого добиться без брака, он женится на ней, будь что будет. Пусть дело кончится катастрофой - ему все равно. Когда у него появлялась какая-нибудь мысль, она завладевала им целиком, ни о чем другом он не мог думать; к тому же он отлично умел убеждать себя в правильности того, чего ему хотелось. Один за другим он отбрасывал все разумные аргументы против этого брака. С каждым днем он все больше привязывался к ней; неудовлетворенное чувство делало его злым и раздражительным. "Ну, если я на ней женюсь, тут уж я заставлю ее заплатить за все мучения, которые от нее терплю", - говорил он себе. Наконец он почувствовал, что не может больше этого вынести. Однажды вечером после обеда в маленьком ресторанчике в Сохо, где они теперь часто бывали, он сказал: - Послушай, ты серьезно сказала на днях, что не выйдешь за меня замуж, даже если я попрошу? - Ну да, а что? - Я не могу жить без тебя. Я хочу, чтобы ты была со мной все время. Я старался в себе это подавить, но не смог. Теперь уж я и бороться перестал: видно, это на всю жизнь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Она начиталась достаточно романов, чтобы знать, как подобает отвечать в таких случаях. - Я, конечно, очень благодарна тебе, Филип. Твое предложение для меня - большая честь. - Не болтай чепухи Ты выйдешь за меня замуж? - А ты уверен, что мы будем счастливы? - Нет. Ну и что из этого? Слова вырвались у него против воли. Они ее удивили. - Вот чудак! Зачем тогда ты хочешь на мне жениться? К тому же ты сказал, что тебе это не по карману. - У меня еще осталось около тысячи четырехсот фунтов. Вдвоем жить не дороже, чем одному. Нам хватит моих денег, пока я не получу диплома и не пройду практики в госпитале, а потом я наймусь к кому-нибудь ассистентом. - Значит, ты еще целых шесть лег ничего не будешь зарабатывать? И пока что нам придется жить на четыре фунта в неделю? - Нет, на три, не больше. Мне надо платить за учение. - А сколько ты будешь получать, работая ассистентом? - Три фунта в неделю. - Да неужели тебе надо зубрить все эти годы да еще и потратить весь твой капитал на то, чтобы в конце концов зарабатывать три фунта в неделю? Мне ведь будет житься не лучше, чем сейчас. Он помолчал. - Другими словами, ты за меня не пойдешь? - спросил он хриплым голосом. - А вся моя любовь, стало быть, для тебя ровно ничего не значит? - В таких делах надо думать раньше всего о себе. Я, конечно, не прочь выйти замуж, но зачем мне это делать, если я буду жить не лучше, чем сейчас? На кой мне это нужно? - Ты бы так не рассуждала, если бы я тебе нравился. - Может быть. Филип замолчал. Он выпил залпом стакан вина, чтобы проглотить комок, подступивший к горлу. - Посмотри на ту девушку. Которая идет к выходу, - сказала Милдред. - Она купила горжетку в магазине "Бон Марше" в Брикстоне. Я видела ее на витрине, когда проходила мимо. Филип мрачно улыбнулся. - Чего ты смеешься? - спросила она. - Ей-Богу, правда. Я еще тогда сказала тете, что ни за что не куплю чего-нибудь с витрины: охота, чтобы каждый знал, сколько ты заплатила. - Я тебя понять не могу. Ты разбиваешь мне сердце и тут же порешь всякую чушь, которая не имеет никакого отношения к нашему разговору. - Как тебе не стыдно, - ответила она обиженно. - Разве я могла не обратить внимания на эту горжетку, если я еще тогда сказала тете... - Наплевать мне, что ты сказала тете... - нетерпеливо прервал ее Филип. - Не смей выражаться! Ты же знаешь, как я этого не люблю. Филип усмехнулся, но в глазах у него было бешенство. Он помолчал. Он смотрел на нее, насупившись. Он ненавидел, презирал и любил ее. - Если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы никогда с тобой больше не встречался, - сказал он наконец. - Знала бы ты, как я себя проклинаю за то, что полюбил тебя. - С твоей стороны не очень-то красиво мне это говорить, - ответила она, надув губы. - Да, красоты тут мало, - рассмеялся он. - Пойдем в театр. - Ну и чудак же ты, смеешься всегда не к месту. Я тебя потому и понять не могу. А если тебе со мной плохо, зачем идти в "театр? Я могу поехать домой. - Затем, что с тобой мне не так плохо, как без тебя. - Интересно все-таки, что ты обо мне думаешь на самом деле? Он громко рассмеялся. - Милая, если бы ты знала это, ты бы со мной больше никогда и разговаривать не стала. 63 В конце марта Филип провалился на экзамене по анатомии. Они готовились к нему вместе с Дансфордом по скелету, который купил Филип, задавая друг другу вопросы до тех пор, пока оба не выучили каждую связку, каждое утолщение и каждую впадину в человеческих костях. Но в экзаменационном зале Филипа вдруг охватила паника, и он не смог ответить на заданные вопросы, боясь, что ответит неверно. Он сразу понял, что провалился, и даже не дал себе труда пойти на следующий день в институт, чтобы это проверить. Вторичный провал окончательно зачислил Филипа в группу тупиц и лентяев его курса. Но это его мало трогало. Он думал о другом. Он говорил себе, что Милдред - все-таки женщина, надо только ее разбудить; у него была своя теория, он считал, что женщина распутна по самой своей природе и что настойчивость в конце концов всегда победит. Весь вопрос заключался в том, чтобы дождаться своего часа, сдерживать раздражение, обезоружить ее мелкими знаками внимания, воспользоваться минутой физической усталости, которая всегда размягчает волю, превратить себя в прибежище от мелких огорчений, связанных с ее работой. Он рассказывал Милдред о связях своих парижских друзей с веселыми подружками. Жизнь, которую он описывал, была полна очарования, озорства, в ней не было и тени скотской грубости. Вплетая в свои воспоминания приключения Мими, Родольфа, Мюзетты и остальных героев Мюрже, он поведал Милдред повесть о беззаботной нищете, которую скрашивали песни и смех, о не признанной законом любви, которую возвышали красота и молодость. Он никогда не нападал на ее предрассудки, но пытался их победить, убеждая ее, что все это нравы глухой провинции. Он не позволял себе принимать близко к сердцу ее невнимание или сердиться на ее равнодушие. Он знал, что она с ним скучает; сделав над собой усилие, старался ей во всем угождать и всячески ее развлекал; не позволял себе раздражаться, никогда ни о чем не просил, не жаловался, никогда ее не бранил. Когда она не приходила на свидание, он встречал ее на следующий день с улыбкой; если же она начинала извиняться, он отвечал, что все это не имеет никакого значения. Теперь он никогда не показывал виду, что она заставляет его страдать. Он понимал, что его болезненная страсть ей в тягость, и стал тщательно скрывать малейшее проявление чувства, которое могло быть ей неприятно. Он вел себя героически. Хотя Милдред никогда не упоминала о происшедшей в нем перемене - она, видно, и не очень-то ее сознавала, - эта перемена все же на нее подействовала: Милдред стала с ним доверчивее, рассказывала ему о своих маленьких обидах - а она постоянно бывала обижена - то на заведующую кафе, то на одну из официанток, то на свою тетку. Она стала разговорчивее, и, хотя ее болтовня не касалась ничего, кроме мелких повседневных дел, Филипу не надоедало ее слушать. - Когда ты ко мне не пристаешь со своей любовью, ты мне нравишься, - сказала она ему как-то раз. - Ну, это ты мне польстила, - рассмеялся он. Милдред было невдомек, как опечалили Филипа ее слова и каких усилий стоил ему этот беспечный ответ. - Если тебе так уж хочется меня поцеловать, что ж, пожалуйста, - сказала она в другой раз. - Меня от этого не убудет, а тебе - удовольствие. Порой она даже сама просила его пойти с ней поужинать, и это приводило его в умиление. - Я бы ни с кем другим себе этого не позволила, - говорила она извиняющимся тоном. - Но с тобой можно. - Вот спасибо, - улыбался он. Однажды вечером, в конце апреля, она попросила его пойти с ней куда-нибудь поесть. - Хорошо, - сказал он. - А куда бы тебе хотелось сходить потом? - Давай никуда не пойдем. Посидим, поболтаем. Ты не возражаешь? - Конечно, нет. Ему показалось, что она понемножку начинает к нему привязываться. Три месяца назад мысль о вечере, проведенном с ним наедине, нагнала бы на нее смертельную тоску. День был ясный, и весна вселяла в Филипа бодрость. Он уже привык довольствоваться малым. - Послушай, - сказал он, когда они ехали на империале конки (она сама настояла, что надо быть поэкономнее и не брать извозчика), - вот будет чудесно, когда настанет лето! Мы каждое воскресенье сможем проводить на Темзе. Возьмем с собою завтрак и устроим пикник. Она слегка улыбнулась, и, осмелев, он взял ее за руку. Она ее не отняла. - Мне кажется, что ты ко мне и в самом деле немножко привыкла, - улыбнулся он. - Глупый, сам знаешь, что ты мне нравишься. А не то стала бы я с тобой ходить. В маленьком ресторане в Сохо их уже знали как завсегдатаев, и, когда они вошли, patronne [хозяйка (фр.)] встретила их с улыбкой. Официант подобострастно поклонился. - Давай сегодня закажу обед я, - предложила Милдред. Филипу казалось, что сегодня она еще прелестнее, чем обычно, он протянул ей меню, и она заказала свои любимые блюда. Выбор был невелик, и они уже по многу раз перепробовали все, что мог предложить ресторан. Филипу было весело. Он глядел ей в глаза и любовался нежным овалом ее бледного лица. После обеда Милдред взяла сигарету. Курила она очень редко. "Неприлично, когда дама курите - постоянно твердила она. Слегка запнувшись, Милдред спросила: - Ты удивился, когда я сегодня напросилась с тобой поужинать? - Сама знаешь, какое это для меня удовольствие. - Мне надо тебе что-то сказать, Филип. Он посмотрел на нее, сердце его упало, но он прошел хорошую школу. - Валяй, - сказал он, улыбаясь. - А ты обеща

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору