Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Башкуев А.. Призвание варяга -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -
й Риги, чтоб жить на болотах -- до того дня, пока он не прогнал поляков с нашей земли? Каково ему было в первый раз с®есть слизняка, да лягушку, ибо нормальная еда раздавалась лишь детям, да женщинам на сносях? Я сидел и мучил себя такими вопросами и в какой-то момент стены карцера вдруг раздвинулись и ко мне вдруг сошли и Карл Иоганн -- "Спаситель всех протестантов", и Карл Александр - "Освободитель", и несчастный Карл Юрген, убитый в Стокгольме, и Карл Иосиф -- первый владетель русской Лифляндии. Они сидели со мной и рассказывали, - как это было в их время и чего стоило: кому воевать с всесильной Курляндией, кому прокормить целый народ на бесплодных болотах, а кому и -- перед лицом палача не отказаться от своих слов... И с каждой минутой, с каждым их словом я становился сильней и взрослей, а голод и холод отступались от моего бренного тела. Когда наутро мучители отворили дверь карцера, они не поверили ни глазам, ни рассудку -- по их рассказам (и донесениям, сохранившимся в архивах Колледжа) глаза мои стали необычайно покойны и -- совершенно не детски. Я был очень бледен, но уже -- при полном параде, - готовый стоять хоть всю жизнь на часах "при позорном столбе". Потом мне признались, что сам Аббат Николя, увидав меня у столба, сказал своим людям: - "Этот не извинится. Надо что-то придумать, чтоб и нам спасти свою Честь, и Государыня не взбеленилась, что мы тут морим морозом, да голодом ее любимого внука. Черт побери, она даже Александра Павловича не называет "любимым", а вот этого жида-лютеранина..! Я, кажется, начинаю понимать -- за что!" Пока они так совещались, прошло время занятий, обеда, свободного времени, полдника, прогулки и ужина. После каждых пятидесяти минут стойки навытяжку, мне дозволялось правилами десять минут посидеть в караулке и попить горячего чаю перед печью-голландкой. (В противном случае -- я замерз бы еще до обеда!) Интересно, что если в первый раз охранники (из вольнонаемных русских) даже не шелохнулись, чтоб пустить меня ближе к огню, а чашку я мыл себе сам, ближе к обеду один из них подвинул мне кусок сахару и ломоть хлеба с маслом. Слезы едва не навернулись мне на глаза и с тех самых пор я считаю русских людей -- самыми отзывчивыми людьми на свете. (Латыши б не простили врага, а тут...) Ближе к ужину русские мужики уже нарочно грели для меня чай и сластили его ровно по вкусу. Тайком от начальства они наварили картошки и я потихоньку жевал ее с маслом и солью -- божественная еда! Пару раз они пытались заговорить со мной, советуя "не лезть в бутылку". Я же отвечал им, что сие -- "Вопрос Веры". Они сразу же начинали злиться, но к вечеру я стал заставать их за спорами -- почему на Руси такие Порядки? И самые злые из них ругались и говорили: - "Немцы вон - почитают Веру Отцов, а мы? Православные християне, а прислуживаем всяким католикам! Тьфу, пропасть!" -- и кляли себя, как скотов и предателей. (Меж ними не обошлось без доносчика и на другой день тем -- двоим, самым злым мужикам иезуиты дали расчет. Мне стоило огромных трудов написать матушке и вскоре этих двоих вернули в Колледж -- моими телохранителями.) Самое страшное случилось после вечерней поверки. К тому времени весь Колледж уже побывал предо мной: малыши строили рожи, ругались и плевались исподтишка, ребята постарше грозили по-всякому, Кураторы хмурились и шептались между собой. Когда стало темнеть, ко мне подошла группка старших ребят. Я не видел их лиц по причине "ливской болезни" и от этого мне стало страшно -- я слышал, как они еле слышно уговариваются лишить меня Чести. На содомский манер. Если бы они кричали, иль угрожали -- это было б не страшно. Но они обсуждали сие спокойными ровными голосами и отвергали разные планы -- там-то, по их мнению, нас могли увидать надзиратели, в ином месте трудно было привесть "москалей" и так далее... Я не знал латыни и греческого, но уже хорошо понимал польскую речь. И я по построению фраз и всему прочему чуял, что это -- родовитые шляхтичи -- истинные Хозяева сего места. Все в Колледже крутится согласно их желаньям и планам. Они нарочно стоят тут - предо мной, ибо знают, что лифляндцы больны "куриною слепотой" и я не узнаю их, случись нам вдруг встретиться! Окончательно же меня убедило в том, что это -- не шутки, - их планы по сему грязному действу. Они ни разу не предложили друг другу (даже в шутку) "баловаться его задницей", но сразу решили, что насиловать будут - русские прихлебатели. "Москали это любят!" Смертный холодок пробежал у меня по спине. Что я мог -- десятилетний против толпы пьяных, возбужденных подонков, действующих по приказу? Ниже я доложу все подробности отношения к мужеложцам как в русской армии, так и в Лифляндии. Здесь же достаточно указать, что мне было проще повеситься, чем с таким-то позором являться в родную Ригу! Я не хочу марать мой Колледж, но в любом заведении, где содержатся только мальчики, бытует эта зараза. И везде, где есть сия гадость, находятся люди, кои... В общем, - не отдавайте детей ни в какое учение, если там уже не учатся их кровные родственники! И чем родни больше, тем ребенку жить -- проще. Я не хочу вас пугать, но... Запомните сей совет. Когда поляки ушли, я еще долго стоял и трясся, как заячий хвост. А потом я вдруг увидал в кромешной тьме всех моих предков и они смотрели на меня осуждающе... И я подумал, - какого черта? Вот сделают меня "девочкой" -- тогда и буду плакать, да думать, как с отцом об®ясняться. Сейчас же нужно решить -- что делать в такой ситуации. Мне было десять лет и я не мог тягаться в прямом бою с большинством воспитанников -- особенно русских. Но самое страшное было -- не это. Я ничего не видел в сгущающихся зимних сумерках. Мне нужен был прежде всего -- свет. И я придумал, как я его получу. Теперь нужно было решиться с оружием. Я стоял у столба с незаряженным мушкетом, который нещадно оттягивал мне плечо. Мушкет был без штыка и я не мог воспользоваться им, как пикой. А на то, чтоб размахнуться им, как дубиной, у меня в десять лет -- не было сил. К тому ж я не сомневался, что ко мне прибудут здоровые парни, наученные в Колледже уклоняться от прямого удара дубиной и палкой. А в рукопашной у меня не было шансов... И тут меня осенило... Во время очередной отлучки, я попросился у русских охранников "до ветру", а сортир стоял рядом с карцером. (Это чтоб пленники в наказание получали и запахи!) Солдат довел меня до сортира и... Я отворил дверь, он из деликатности отвернулся, а я прошмыгнул в карцер. Там я сказал дежурному, что меня посылали за теплым -- мол, настоятели решили, что я за свои проступки буду дежурить всю ночь. Он обалдел от такого известия, похоже что -- пожалел меня и пропустил в камеру. А там уже были сложены все мои вещи, - во время обеда кто-то из Кураторов подошел к моему посту и сказал, что мои вещи принесли в карцер. Настоятели не хотели, чтоб я отныне общался с католиками. Он не подчеркнул это, но я по сей день думаю, что Наставники, отвечая за меня перед Государыней, боялись именно чего-нибудь мужеложеского. Ночью-то они не смели зайти в наши палаты... Я быстро обшарил сумки и нашел кинжал моей матушки. Не мальчишеское дело драться кинжалами, но матушка всегда говорила: - "Мы живем в век тления и разврата. Кинжал -- вот единственный Оберег Чести благородной девицы!" С пяти лет Дашку учили правильно пользоваться сим инструментом, пряча его в рукавах, или -- юбках. C'est la vie! Одной Дашке было скучно с кинжалами и вскоре я стал составлять ей компанию. Учили нас сей премудрости бывалые пираты нашего батюшки, а уж они-то постигли науку драк в кабаках, да тесных трюмах! Разумеется, кинжал был и остается весьма "дамским" оружием и на обычной войне не имеет значения. Так что я привык скрывать эти познания от окружающих и отцы-настоятели не придали значения фамильному оружию в вещах десятилетнего мальчика. Может, - я хотел его на стенку повесить, чтоб каждый раз перед сном смотреть на гербы нашего Дома?! Я вложил кинжал в голенище левого сапога, а еще -- под штаны закрепил этакую железку. Коль в драке вам саданут между ног -- очень полезно, ежели там что-то железное! (Такие штуки носят ливонские рыцари со времен основания нашего Ордена и всем они хороши -- да только в них нельзя помочиться, иль облегчиться по-крупному.) Подготовившись таким образом, я вышел из камеры и побежал к охраннику у сортира. Ему я сказал: - "Там... В туалете я встретил самого отца-Настоятеля. Он велел вам сказать, чтоб вы повесили фонарей вокруг моего столба. Я буду стоять до отбоя и хотят, чтобы прочие меня видели". В Колледже было принято, чтоб воспитанники сами шли к "дядькам" с приказами о собственном наказании. Разумеется, в иных случаях -- дядьки шли проверять к начальству, - правильно ли до них донесли приказ, но... Охранник долго и тупо смотрел на дверь туалета, но -- не решился зайти и проверить, - какает ли там Аббат Николя? В конце концов, дядька хмыкнул и отвел меня в караулку. Там охранники посовещались и решили между собой, что мне -- попросту страшно стоять в темноте и я все придумал. Тем не менее, (а страх пред начальством -- в Крови русского человека) они разожгли два огромнейших фонаря на десять свеч каждый и пошли вешать их на мой столб. Теперь вокруг меня было огромное пятно света и "куриная слепота" отступила. Негодяи пришли после вечерней поверки. По их речам и произношению это были ребята, конечно же, русские и не из самых видных семей. Потомственные лизоблюды разных хозяев. Яркий свет их, в первый миг, напугал, а люди этого сорта любят вершить дела в темноте. Но потом страх перед польскими господами заставил их показаться. Их было пятеро. Я верю в физиогномику и по всему было видно, что все это -- люди слабые и зависимые. Им приказали -- они и пошли. "Не-джентльмены". Весьма -- не джентльмены. Они что-то начали говорить про то, - как мне с ними будет сейчас хорошо и прочие гадости, а по мерцающим огням в детских казармах я видел, что все воспитанники прилипли к окнам и радуются бесплатному представлению. Это входило в мой план. Дело было после вечерней поверки и я уже мог не стоять по-парадному. Поэтому я скинул с плеча мушкет, ухватился за его ствол покрепче и сделал вид, что хочу использовать его, как дубинку. Эти шакалы тут же взяли меня в круг и стали дразнить, чтоб я "раскрылся". Я же прижался спиною к столбу, и делал вид, что готовлюсь драться мушкетом. Сам же -- незаметно для нападающих, - вытянул плечевой ремень из оружия. Когда по их лицам (а мне теперь хорошо было видно) я понял, что они готовы броситься, я внезапно кинул мушкет им под ноги! Один из них оступился и я пустил по снегу ременную петлю, захлестнув ею ногу второго мерзавца. Споткнулся и он, зато третий налетел на меня и со всей дури -- пнул меня промеж ног! Честно говоря, я верил, что сия "миска" лучше бережет "мое достояние". Но удар был такой, что у меня искры из глаз посыпались, а я подлетел от удара чуть ли не до небес! Но моему врагу пришлось еще хуже -- "лифляндская миска" имеет своеобразные выступы и шипы впереди так, чтоб с одной стороны не порвать спину лошади, а с другой... С другой стороны нападающий заорал благим матом и повалился на снег, цепляясь за несчастную ногу (он сломал на ней сразу три пальца!). Но и я рухнул наземь. На меня тут же бросились двое оставшихся негодяев. Первый прыгнул на меня сверху и его вопль был слышен даже в покоях Отца-Настоятеля. Я целил ему ножом в глаз, но чуток промахнулся. Глаз, конечно же, вытек и рожа преступника практически развалилась напополам, но... Он остался в живых. Впрочем, весьма ненадолго. В разные стороны брызнул фонтан КРОВИЩИ и прочие молодцы обкакались на месте от ужаса. Они готовились к своему преступлению, но мысль, что резать будут именно их -- не приходила им в голову. Будь на их месте настоящие шляхтичи -- меня бы, конечно, убили, но слабые люди поступили так, как им было привычней. Они замерли на местах, выжидая - чем это кончится. Из них рядом со мной остался последний. Прочих я задержал своими уловками и теперь мы были один на один. Он - здоровый и сильный. Но из всех пятерых он шел сзади всех и я знал, что он -- трус. Я -- десятилетний малыш с фамильным кинжалом в руке. Но -- четверо валялись вокруг меня. И я сжег за собой все мосты... Он взглянул мне в глаза, смертный ужас плеснулся из них и сей здоровяк обернулся и побежал. А я знал, что если он убежит -- придут новые и когда-нибудь добьются все-таки своего... Поэтому я ловким ударом заплел ему ноги и бросился на него сверху с кинжалом. Удар ножа пришелся в какую-то кость и рука моя на миг онемела -- настолько сильна оказалась отдача. Но, когда я выдирал нож, КРОВИЩА хлестнула и в этот раз и такого ужаса противники не могли вынесли. Они со всех ног бросились от меня, а сей -- последний парень был шибко ранен и не мог убежать. (Парень с перебитыми пальцами на ноге удирал чуть ли не на четвереньках, а прочие его просто бросили. Что взять с них -- не джентльменов?) Со всех казарм к нам бежали, кто-то кричал и грозил мне всеми смертными карами, но... Я знал, что обязан преподать всем урок -- не связывайтесь со мной! Поэтому я расстегнул крючки на форме несчастного, раскрыл мундир там, где сердце и посмотрев в искаженное ужасом лицо раненого, сухо сказал: - "Не вноси платы блудницы и цены пса в дом Господа твоего, ибо сие -- мерзость перед Всевышним!" По его глазам я увидел, что он не понял моих слов, а стало быть не знает ни Истории, ни Писания. А раз человек не ведает Заповедей -- сие не убийство. И я опустил нож ему прямо в сердце... Он дрыгнул ногами, я потянул кинжал на себя и он, с легким чавканием, вышел из тела. Я аккуратно обтер кинжал полой куртки убитого и вложил его назад в голенище. Вокруг нас тесным кольцом были люди. Впереди всех в накинутой наспех шинели стоял Аббат Николя. Я, пожимая плечами, сказал: - "Он не понимал слов Второзакония и стало быть -- не знал Писаний. Стоило ли держать его Иезуитом?" Аббат потрясенно кивнул, а потом вдруг опомнился -- Писанье -- Писанием, но я же ведь у него на глазах совершил -- истинное убийство. С холодным расчетом и в полном сознании. Когда это дошло до него, Аббат отшатнулся от десятилетнего душегубца и, невольно крестясь, пробормотал: - "Случалось уже убивать?" - "Да, я убил однажды поляка. Не сознавая того. Но я был тогда еще маленьким -- в этот раз все по-другому!" Аббат еще раз перекрестился и еле слышно сказал: - "Вернись в свой карцер. Я сообщу обо всем Государыне и твоей матери. До их решения из камеры ты не выйдешь. Мы учим воспитанников убивать, но боюсь общенье с тобой их научит -- черт знает чему..." - "Ваше Преосвященство -- сей русский не ведал смысла Писаний! И я сообщу чрез свою мать о том, что вы заставляете нас зубрить священные тексты, не вникая в их суть! Что скажут в Риме?!" Не знаю, что на меня нашло и откуда во мне -- десятилетнем ребенке взялись эти слова. Но они зафиксированы в протоколе об этом событии и многие из тех, кому довелось читать их -- верят, что средь фон Шеллингов не все чисто. Мол, иной раз нашими устами говорит... Некоторые думают, что это -- Всевышний. Другие верят, что это -- Его главный Враг... Как бы там ни было, все Наставники прямо аж поперхнулись от моих слов. До них внезапно дошло, что я и впрямь способен нажаловаться непосредственно в Ватикан, а там по сей день служат иные мои родственники. (Сегодня Посланник самого Папы при Ордене Иезуитов мой шестиюродный брат -- с той самой ветви, где дед по матери прадеда был Генералом Ордена в Рейнланде с Вестфалией.) А среди Иезуитов важнейшей из добродетелей почитается раз®яснение Сути Писания всем воспитанникам, так что мое обвинение было ужаснейшим из тех, какие только можно придумать. Я-то узнал сие и многие иные из темных мест, не раз®ясняемые христианам, из чтения Талмуда и Торы под руководством Арьи бен Леви. Сие -- История пращуров наших и Арья считал, что нельзя к ней подходить с нравственными оценками, свойственными христианству. Христиане же, когда "налетают" на такие места в Священном Писании, начинают юлить, ходить вкруг, да -- около, ибо дословный перевод того, что тут сказано, порождает больше вопросов, чем возможных ответов. Особенно сими штуками грешат Евангелия, так что я люблю сажать в лужу всяких там проповедников, да "святых старцев". Знаете, если человек и вправду Святой, Господь укажет ему, как раз®яснить иные противоречия Святого Писания. "Святоши" же сплошь и рядом начинают вертеться, что уж на сковороде -- вконец запутывают себя и других и становятся общим посмешищем. Я же говорю в таких случаях: - "Религия -- Вопрос Веры. Ежели вы верите в то-то и это -- сие не требует об®яснений. Так оно -- было. Поэтому и появилось в Писании. А ежели вы с тем не согласны, пытаясь об®яснить сие на ваш вкус, - вы - неверующий. И доказываете вы нам сейчас не Писание, но -- собственный атеизм и душевную пошлость. Слава Господу, что вы пред нами, наконец-то -- разоблачились". Ровно неделю я сидел в моей камере. Но уже на второй день ко мне пришли солдаты из русских, которые стали ставить огромные нары в три яруса и мастерить новую печку. Я, грешным делом, думал, что мой поступок вызвал резонанс в Колледже и многие русские восстали против навязанного им католичества... Но ровно через неделю двери моего узилища вдруг растворились и сам Аббат Николя вызвал меня на улицу. Там в две шеренги стояли мальчики в лифляндских цветах -- черное и зеленое. Аббат сказал мне: - "Я чувствую, что ты будешь у них предводителем. Принимай же команду, чертов ты -- лютеранин..." Я пошел мимо строя и на меня смотрели такие знакомые -- родные милые лица. Все -- немцы и мои родственники, или -- родственники моих родственников. За вычетом двух ребят. Я не поверил глазам, - самыми младшими среди прочих стояли Петер и Андрис. Два моих латышонка, кои никак уж не могли попасть в столь дворянскую школу. Но на рукавах латышей красовались странные вензеля и не виданные мною гербы (правда полученные путем трансформации Ливонского Жеребца -- знака Бенкендорфов). Я отсалютовал вновь прибывшим и они выдохнули в морозный воздух в двадцать маленьких глоток: - "Хох! Хох! Хох!" Нары в карцере стояли в три яруса по семь коек и я теперь понимал -- почему. Через минуту нам дозволили "разойтись" и я первым делом обнялся с моими товарищами. Оказалось, что у матушки случилась разве что -- не истерика, как только она услыхала, что мне тут угрожало. Она сразу же созвала всех наших родственников и попросила подобрать "ребяток покрепче". (При этом она всерьез спрашивала -- не будет ли кто из родителей против, если их чадам "доведется взять в жены католика"?) Вопрос сей вызывал бурю веселья средь наших родственников, - впрочем, многим ребятам родители не советовали "увлекаться такими делишками". В Лифляндии позор может пасть лишь на "девоч

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования