Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Наука. Техника. Медицина
   История
      Башкуев А.. Призвание варяга -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -
сть, и выругался: - "Мы с тобою -- евреи прежде всего. Мы должны быть заодно. Я не католик, я -- просто масон. Вольный каменщик. Ежели тебе нужны доказательства, что я -- не католик..." - "Ах, так ты -- жид?! Тогда клянись Иеговой! Вон там лежит Тора матушки -- поклянись-ка на ней, что не передашь никому, что я тебе сейчас расскажу! Иеговой клянись!" Негодяй с радостью схватил Святое Писание и свершил Святотатство. Он помянул Имя всуе и Клялся самым Святым в тот самый миг, когда и не думал сдержать своей Клятвы. С любой точки зрения руки мои стали развязаны и чисты. Я сказал кузену-католику (еврею-католику, так - смешней): - "Знаешь, Мишенька, а ведь ты -- атеист... Атеист, черт тебя подери. За сие -- черти тебя будут жарить в аду. А может быть ты и -- не масон? Тебе сие -- просто выгодно, а? Знавал я двух деятелей, - оба были ревнителями чистоты Крови и Веры. Фамилия одного была Израэлянц, а второго -- Моссальский. А ты же -- не лучше! У тебя ж ведь, - церковная фамилия -- атеист! Предка твоего -- Церковь выкормила, выпестовала, а ты -- Вольный Каменщик... Сука ты после этого..." Кузен ударил меня по лицу. Хлестнул наотмашь, - так бьют пьяных, чтоб они протрезвели. Я пьяненько захихикал в ответ, а кузен в сердцах крикнул: - "Отец мой -- Романов! Бабушка его нарочно подкинула, ибо не могла она его от китайца родить! И воспитывали его на наши деньги, а не церковную милостыню! Сам-то ты -- кто?!" - "Я?! Бенкендорф. Мать меня к дверям кирхи не подложила... Родила от обычного мужика, да -- не бросила! Не то что мать -- китайчонка Сперанского!" Кузен завизжал, он чуть ли не кинулся на меня. Он... Он завопил в ярости: - "Я с тобой -- по делу хотел! А ты?!" - "А я и говорю с тобою по делу. Я -- Бенкендорф. А ты -- Сперанский. Ежели меня "поскрести", - я -- пират, да разбойник, а ты -- без малого царь. Диктатор Империи. Гроссмейстер... Все масоны за тобой -- в одну дуду дудят. Целая армия... А нет ли, думает Государь, за всем этим Заговора? И зовет дядю нашего (неродного, - заметь!) и говорит он ему, - а что ежели Китайчонок... Ты проследи-ка чуток, а там -- ежели что: хвать всех, да -- в мешок!" "Мишель" охнул. Оно будто "сдулся", как рыбий пузырь, из коего вышел весь воздух. Царственный кузен наш -- был еще тот хорек, - ради трона мог вообразить себе и не этакое... Сперанский поверил мне сразу и -- от всей души. Кузен заметался по комнате, стал материться и причитать... Наконец, он отчаянно махнул мне "прощай" и пулей выскочил от меня. А я еще долго смотрел на огонь, да смеялся при этом. Видите ли... Я вдруг осознал, что милейший кузен и впрямь много раз примерял в своих снах -- Корону Российской Империи. А как же после этого -- Клятва Вольного Каменщика?! Бедный, бедный Сперанский! Моссальский... Израэлянц... Где-нибудь чрез неделю после этого мои люди доложили мне, что в столичный порт прибыл груз -- контрабанда оружия. Я дал знать о сием Аракчееву, а уж его артиллеристы ежели и не понимали в политике, - за оружие -- уцепились. Потом -- прибыло судно с порохом. Аракчеев перепугался, что масоны-католики злоумышляют неведомо что и... "до зубов" вооружил своих сыщиков. Масоны узнали об этом, сделали из того вывод, что татары готовятся на все тяжкие (а пример с убиением Павла говорил, что татары мало того что решительный, но и -- готовый к политическому убийству народ) и стали закупать оружие пачками. Закупали они его чрез третьи руки, но ежели Англия с Пруссией стали нам "сигнализировать" о сием, Франция, не желая "подставить" сторонников, предпочла все это скрыть. В итоге же получилось, что в столице возникла "устойчивая преступная группа, имеющая неограниченные поставки оружия от якобинцев и ставящая своей целью -- физическое устранение Императора и всей царствующей семьи". В конце концов, противники так себя запугали, что средь масонов возникла "боевая группа", коя и решилась взорвать "Немецкую" Церковь в миг Пасхальных торжеств 1812 года, когда туда прибудет сам Государь -- сопровождать свою вдовствующую Королеву-Мать на всенощную... Мышеловка захлопнулась. Прежде чем я продолжу о событиях того года, переброшу мостик от прошлого в наши дни. В 1830 году в Санкт-Петербург пришел пароход, на коем прибыли: мой сын -- Жорж Дантес (от Эмилии Дантес) и голландский посланник -- барон Геккерн. Они состояли меж собою "в любовной связи" (как сие следует из наблюдения жандармерии), но природа сей связи была чуть иной, чем кое-кому хотелось бы думать. Видите ли... Сын мой был -- вылитый Бенкендорф. Двухметровый гигант с голубыми глазами (сие в роду Бенкендорфов и передалось через поколение, - мы с Доротеей "стальноглазы" - сие у нас от фон Шеллингов), вьющимися волосами цвета чистого льна, да всеми статями "Ливонского Жеребца" свел с ума женщин обеих столиц. То же самое произошло и с мужчинами -- знатоками "мужской красоты". Доложу по секрету, - когда мой сын впервые "представил себя" при дворе, ядовитый барон Клейнмихель не преминул съязвить: - "Господа, сие граф Бенкендорф -- лет тридцать назад! Я слыхал, что дамы пысали кипятком при одном виде "ливонского принца", но до сего дня верил, что это -- метафора. Но... Похоже, что слухи имеют под собой почву! Мало того, - сей Феб-Аполлон так прекрасен, что я верю всем рассказам про то, как наш граф в молодости соблазнил самого персидского принца!" Дамы из окружения "черных баронов" гадливо подхихикнули сим словам, а любезные мне "серые" дамы вспыхнули, и невольно ступив назад -- как будто закрыли меня единой стеной. Один из моих "серых баронов" -- юный фон Клодт, положив руку на эфес своей шпаги, коротко произнес: - "Сие -- оскорбление! Потрудитесь-ка объясниться. Или.." Клейнмихель сразу же стушевался (сие встречается за "чистопородными" -- "черными" немцами, - в прямой драке они вечно пасуют пред "немцами-латышами" -- иль немцами "серыми") и за него отвечал его друг -- фон Адлерберг: - "Валли неточно выразился! Никто и не хотел намекать, что хоть кто-нибудь из "Жеребцов" хоть на миг выказал себя в чем-то -- "Кобылой". Персидский Наследник в сиих делах был "известною женщиной" и даже с секретарем жил, как -- официальная жена с мужем. Валли хотел лишь сказать, что мужские достоинства дома фон Бенкендорфов таковы, что мужчины известных наклонностей готовы им соответствовать. Как женщины -- разумеется!" Извинения были приняты, а фон Адлерберг в сотый раз выказал себя главою всей "черной партии". Фон Клодт с фон Клейнмихелем совершили ритуальный "офицерский полупоклон" (не предполагающий уважение к собеседнику), одновременно щелкнули каблуками и выпустили шпаги из рук -- инцидент был исчерпан. (На их уровне -- разумеется.) В реальности ж -- "в бой пошла тяжелая артиллерия". Фон Адлерберг, чуть жмурясь и усмехаясь, как кот, глядящий на солнышко, сделал шаг чуть вперед -- к Государю, коий стоял меж двумя частями вроде бы единой "немецкой" партии точно посередине, и задумчиво произнес: - "Я понимаю фон Геккерна -- лаком кусок! В сто раз лучше прежнего любовника сей старой шлюхи! С ним, говорят, переспали -- чуть ли не все секретари голландского Министерства Иностранных дел... А старая шлюха мужского пола столь же не красит любовника, как... и худшее преступление. Ваше Величество, - что подумает мир, ежели пойдет разговор -- ваш племянник живет на содержании мужчины любовника, - пусть даже любовник и исполняет женскую роль?!" Государь нахмурился, насупился и неодобрительно посмотрел на меня -- его не взволновали вести о том, что мой сын еженощно исполняет "супружеский долг" по отношению к другому мужчине, но -- идея о "содержании" его покоробила. Тогда сестра моя Доротея, чуть кашлянув, объявила: - "Все сие -- так, но... Не наш племянник живет за чужой счет, но -- ровно наоборот. Мальчику -- восемнадцать. Пора ему получать имя в обществе, а кто такой -- Жорж Дантес? Пфуй. Пустота. Ничего. Зато барон фон Геккерн -- полный банкрот. Растратил весь капитал на своих малолетних любовников... И он -- бездетен. Вообразите ж себе, Ваше Величество, что через некий срок барон усыновит моего племянника и тот станет -- полноправный барон Карл фон Геккерн. Барона фон Геккерна вы готовы принять в свою свиту, иль вам по душе более -- лягушатник Дантес?! Но все имеет какую-то цену... Барон за сие будущее усыновление спросил денег и -- супружескую постель. Я, будучи во Франции, согласилась, при условии, что об этом не будет знать мой племянник... Его связь с бароном -- его собственный Выбор, но насколько мне ясно -- сие нисколько не умаляет его Честь и Достоинство. Пока деньги от нас -- Честь мальчика вне подозрений!" Государь внимательно выслушал мою сестру Доротею, задумался, а потом задумчиво произнес: - "Мы живем по нормам сословной Монархии. Я принимаю то, что дети наиболее близких и родных мне людей могут появиться на свет не в той кровати, коей они несомненно заслуживают. Я принимаю подобные усыновления, ибо сие -- Восстановление Божественной Справедливости и Сословного Права. Я принимаю -- деньги за подобное усыновление, ежели дворянством своим торгуют не мои подданные. Но... Связь мужчины с мужчиной... М-да... Я знаю, что многие из наиболее верных и близких мне... Но до конца "переварить" сие... Сделаем так. Ежели Жорж Дантес докажет Право свое стать бароном фон Геккерном, я приму его, как родного племянника, и возвышу в соответствии с тем, что должно быть моему племяннику. Но до тех пор, - сие Жорж Дантес. Безродный якобинец и лягушатник Дантес... Такова моя Воля!" В том году началось Восстание в Польше. Сын мой сразу же пошел добровольцем в чине вольноопределяющегося и на первых порах был зачислен в драгунский полк. Это было самое большее, что я мог сделать -- хорошо хоть "незаконного" не заслали (по негласному обыкновенью) в гусары, - это было бы просто ужасно: гусары почитаются самыми "отбросами высшего общества". К счастию -- в первые ж дни Войны случилась Первая битва при Модлине и мальчик мой в миг гибели командира принял командование на себя и управлял целой ротой в несчастном для нас сражении до конца. При сием он был дважды ранен, но не отошел и даже организовал грамотный арьергард, когда пришел приказ отступать. При разборе этого боя старшие командиры в один голос произнесли свой вердикт: "Мальчик -- вылитый Бенкендорф. "Никакой" в смысле стратегии с тактикой, но -- необычайно смел и отважен и нижние чины инстинктивно слушаются его. Равно как слушались -- отца его, деда и прадеда. Сие в Крови фон Бенкендорфов. Равно как и -- отсутствие полководческих качеств". Командующий нашей армии -- мой друг Ваня Дибич так охарактеризовал сына моего Государю: "Карл весь в батюшку -- природный комбат, - солдаты за него и в огонь, и в воду, и хоть на рога к черту! Но -- упаси Бог от команды над хотя бы полком, - те, до кого он не в состоянии докричаться -- обращаются в стало ослов, да -- баранов. Ежели вы изволите сделать его генералом, надо бы сыскать что-нибудь -- навроде того, кем был его батюшка. Спецбатальон по особым заданиям, разведкоманду для глубоких рейдов по вражьему тылу -- что-нибудь этакое. Как офицер же он - безупречен". Брат мой прочел сие донесение, расплылся в улыбке (Nicola сам в сущности -- идеальный комбат, но -- никакой полководец: сие -- в Крови Бенкендорфов) и объявил: - "Доставьте ко мне моего племянника. Я хочу его видеть. Я хочу его видеть моим адъютантом в моей кавалергардии!" За день до того, как сын мой стал кавалергардом, барон усыновил его и в свиту попал не безродный Дантес, но -- потомственный барон фон Геккерн... Прошли годы. В 1837 году сыну моему пришлось оставить Империю (я ниже объясню -- почему) и он вернулся во Францию. Так как теперь он стал полноправным членом нашего дома, для него раскрылся кошелек всей нашей семьи и у него сразу же появилось много друзей. Как я уже говорил, в дни моей "командировки" во Францию, я близко сошелся с "корсой" Бонапартов и сия приязнь перешла и на Карла. Не прошло и полгода, как сын мой стал "теневым министром финансов" в свите претендента на французский престол -- Наполеона Людовика Бонапарта и главным его кредитором. (А сие -- в Крови дома фон Шеллингов!) В среде бонапартистов подвизался и никому не известный тогда романист Александр Дюма -- сын наполеоновского генерала Дюма. История сына моего оказала возбудительное влияние на фантазию романиста и вскоре он написал пухлый роман под названием "Граф Монте-Кристо". В романе сием -- безвестный юноша Эдмон Дантес по ложному обвинению томится в угрюмой тюрьме, а затем -- внезапно возвращается в свете Славы и денег, чтобы отмстить всем обидчикам... Что характерно, - во Франции по сей день никто и не ведает, что подлинное имя блестящего барона фон Геккерн -- Жорж Дантес и что ему в молодости довелось "познать -- почем фунт лиха". Сыну моему роман пришелся по вкусу, порадовал он и его жену -- урожденную Гончарову. Граф Монте-Кристо привез с собой восхитительную красавицу "из восточных краев" - сие и есть красавица Гончарова, - недаром что ее родная сестра стала -- "Первой Красавицей Российской Империи"! Идея же, что блага пришли чрез умудренного опытом "старца Фера" -- тем более польстила моему мальчику, ибо в старце сием он углядел мой портрет. (Я уже стал Гроссмейстером "Amis Reunis" и ежели вы задумаетесь над именем аббата из "Графа де Монте-Кристо", вы уловите явную связь.) Сын мой раскрыл свой кошелек, все прежние романы Дюма были переизданы многотысячными тиражами и прежде безвестный автор тех же "Трех мушкетеров" в одно прекрасное утро проснулся богатым и знаменитым, как Крез. Дружба сия зашла далеко, - сын мой, как истинный Меценат, приблизил к себе романиста, тот "поделился своим отблеском Славы" и они стали жить "рука об руку" -- "Писатель-Творец" и его "Благосклонный Издатель". За частыми посиделками "за рюмкой чая" сын мой стал много болтать, пересказывая все то, что я ему рассказал за время наших общений в дни жизни в Империи. И... Вообразите себе, - что вынес из всего этого жалкий писака! На его вкус выходило, что в крупнейшей, богатейшей и могущественнейшей из Империй нашего времени на престоле творилось -- черт знает что! "Рижская ведьма" -- самая богатая женщина мира -- безжалостная правительница и отравительница, кою все зовут не иначе как -- "паучихой". (В набросках Дюма против имени моей матушки стоит -- "Екатерина Медичи". "Яд Медичи".) Сын ее -- профессиональный шпион, убийца и провокатор (так записано в набросках Дюма к "Королеве Марго"). Мало того, - он необычайно красив, обладает воинскими талантами и мужчины бросаются в объятья его быстрее, чем -- женщины. (В набросках против имени моего -- "Генрих д'Анжу -- Генрих III". "Миньоны Генриха". "Профессиональные убийцы -- шут Шико".) Дочь - ... (Я не могу привести, что написал сей хам про мою сестру Доротею. Против имени ее стоит просто -- "Марго".) Племянник и родственник -- блестящий, но увы - недалекий Генрих де Гиз, - претендент на престол. (Намек на самого Nicola, - де Гиз в трактовке Дюма мягко говоря -- "ограничен".) Другой племяш -- слабый и безвольный, несчастный Карл. (В набросках -- "бывший русский царь Александр в сущности был хорош, но -- чудовищно слаб, - этим пользовались".) Еще один -- весьма популярный и умный, но крайне неудачливый -- адмирал Колиньи. (В набросках -- "Не получается Колиньи -- не понимаю, - почему Сперанскому сопутствовала неудача. Возможно - как и Колиньи, - хронический неудачник".) Наконец, - распутный и беспечный Генрих Бурбон. ("Константин Романов нравится мне. Ему чудом удалось избежать смерти в Пасху 1812 года, так же -- как и Бурбону в ночь Святого Варфоломея. Потом до него-таки добралась эта братия, но...") Вообразите же, что в один прекрасный день на прилавках появляется "Королева Марго" (якобы написанная по мемуарам маркиза Брантома), да еще с такими подробностями, что все сразу же понимают -- о ком все это написано! Скандал случился чудовищный, сын мой публично рассорился с бумагомаракой, сестра в сердцах сказала при всех: - "Господи, что ж нам не везет так с этими неграми?! Батюшка твой пригрел, приласкал одного -- так тот ему в душу напакостил, теперь -- ты... Чертово семя сии черномазые..." (Ежели вы не знали, дед Александра Дюма -- чистокровный арап, равно как и -- дед Пушкина.) Сын мой запретил всем своим типографиям публиковать хоть что-нибудь из Дюма и уж тем более -- что-то платить. Пока у романиста сего денег - горы, но он привык жить на широкую ногу, а новых поступлений нет и -- не будет. (Прочие книгоиздатели научены горьким опытом -- лучше не перечить в деньгах дому фон Шеллингов!) Правда, он этого пока что -- не осознал... Но вернусь к главной теме. В мемуарах Брантома, коими вдохновлялся Дюма, восстанавливая последние дни династии Валуа, отсутствует сцена принятий решения по Варфоломеевской ночи. (Сам Брантом ее, конечно, не видел и не решился "оскорбить слухом" клан Медичи, -- на трон взошла племянница Екатерины Мария Медичи - жена Генриха Бурбона Наваррского.) Так вот, - сцена сия в "Королеве Марго" целиком списана с того, что случилось в Санкт-Петербурге весной 1812 года. Я поделился сим с моим сыном, а тот - Дюма и -- поехало... Мы с матушкой, моими адъютантами -- Петером, Андрисом, графом Аракчеевым и всеми прочими нашими прибыли в Зимний на тайную встречу с царственным кузеном. Докладывала ему моя матушка, я же подавал документы -- по мере надобности. Счета на продажу оружия, наблюдения таможенных служб, донесенья агентов в стане противника, протоколы татар из Артиллеристского ведомства о характере и местах заложенья взрывчатки в подвалах церкви... С каждым словом моей милой матушки, с каждым поданным мной документом Государь все бледнел, серел и мрачнел. Наконец, он рухнул предо мною и матушкой на колени, стал рвать волосы на себе и, как будто бы задыхаясь, выдавил из себя: - "Что вы требуете от меня?! Что вы ко мне -- привязались?! Ну, убейте же их - всех убейте!!!" Матушка моя обняла за плечи племянника и ласково шепнула ему на ухо: - "Без Вашего указания мы не можем ввести в столицу верных Вам егерей! Успокойтесь, сын мой -- вы только что спасли вашу любимую матушку!" Государь уткнулся лицом в форменные лосины ее (матушка носила офицерский мундир), обхватил матушку за ноги и судорожно прохрипел: - "Вы пришли спасти меня, тетушка? Ежели -- нет, Господь покарает Вас за сие... Спасите же меня, мою мать и всех моих сестричек, пожалуйста!" Матушка глянула на меня, у меня в руках был уж готовый Указ на ввод егерей и аресты... Я подпихнул бумагу под руку Государю и тот, не глядя, "подмахнул" ее одним росчерком. Лишь после этого матушка расцеловала царственного племянника со словами: - "Сегодня вы спасли себя, сво

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования