Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Диккенс Чарльз. Посмертные записки Пиквикского клуба -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  -
с темными глазами, чье имя - я это слышал - шептала она тревожно во сне; знал бы, что она принесена мне в жертву, чтобы избавить от нищеты седого старика и высо- комерных братьев. Фигуры и лица стерлись теперь в моей памяти, но я Знаю, что девушка была красива. Я это знаю, ибо в светлые лунные ночи, когда я вдруг про- сыпаюсь и вокруг меня тишина, я вижу: тихо и неподвижно стоит в углу Этой палаты легкая и изможденная фигура с длинными черными волосами, струящимися вдоль спины и развеваемыми дуновением неземного ветра, а глаза ее пристально смотрят на меня и никогда не мигают и не смыкаются. Тише! Кровь стынет у меня в сердце, когда я об этом пишу. Это она - лицо очень бледно, блестящие глаза остекленели, но я их хорошо знаю. Она всегда неподвижна, никогда не хмурится и не гримасничает, как те другие, что иной раз наполняют мою палату; но для меня она страшнее даже, чем те призраки, которые меня искушали много лет назад, - она приходит прямо из могилы и подобна самой смерти. В течение чуть ли не целого года я видел, что лицо ее становится все бледнее, в течение чуть ли не целого года я видел, как скатываются слезы по ее впалым щекам, но причина была мне неизвестна. Наконец, я ее узнал. Дольше нельзя было скрывать это от меня. Она меня не любила; я и не ду- мал, что она меня любит; она презирала мое богатство и ненавидела рос- кошь, в которой жила, - этого я не ждал. Она любила другого. Эта мысль не приходила мне в голову. Странные чувства овладели мной, и мысли, вну- шенные мне какою-то тайной силой, терзали мой мозг. Ненависти к ней я не чувствовал, однако ненавидел юношу, о котором она все еще тосковала. Я жалел, да, жалел ее, ибо холодные себялюбивые родственники обрекли ее на несчастную жизнь. Я знал - долго она не протянет, но мысль, что она еще успеет дать жизнь какому-нибудь злополучному существу, обреченному пере- дать безумие своим потомкам, заставила меня принять решение. Я решил ее убить. В течение многих недель я думал о яде, затем об утоплении и, наконец, о поджоге. Великолепное зрелище - величественный дом, объятый пламенем, и жена сумасшедшего, превращенная в золу. Подумайте, какая насмешка - большое вознаграждение и какой-нибудь здравомыслящий человек, болтающий- ся на виселице за поступок, им не совершенный! А всему причиной - хит- рость сумасшедшего! Я часто обдумывал этот план, но в конце концов отка- зался от него. О, какое наслаждение день за днем править бритву, пробо- вать отточенное лезвие и представлять себе ту глубокую рану, какую можно нанести одним ударом этого тонкого сверкающего лезвия! Наконец, старые призраки, которые так часто посещали меня прежде, стали нашептывать, что час настал, и вложили в мою руку открытую бритву. Я крепко ее зажал, потихоньку встал с постели и наклонился над спящей женой. Лицо ее было закрыто руками. Я мягко их отвел, и они беспомощно упали ей на грудь. Она плакала - слезы еще не высохли на щеках. Лицо бы- ло спокойно и безмятежно, и когда я смотрел на нее, тихая улыбка освети- ла это бледное лицо. Осторожно я положил руку ей на плечо. Она вздрогну- ла, но это было во сне. Снова я склонился к ней. Она вскрикнула и прос- нулась. Одно движение моей руки - и больше никогда она не издала бы ни крика, ни звука. Но я задрожал и отшатнулся. Ее глаза впились в мои. Не знаю, чем это объяснить, но они усмирили и испугали меня; я затрепетал от это- го взгляда. Она встала с постели, все еще глядя на меня пристально, не отрываясь. Я дрожал; бритва была в моей руке, но я не мог поше- вельнуться. Она направилась к двери. Дойдя до нее, она повернулась и от- вала взгляд от моего лица. Чары были сняты. Одним прыжком я был около нее и схватил ее за руку. Она упала, испуская вопли. Теперь я мог убить ее - она не сопротивлялась; но в доме поднялась тревога. Я услышал топот ног на лестнице. Я положил на место бритву, от- пер дверь и громко позвал на помощь. Вошли люди, подняли ее и положили на кровать. Несколько часов она ле- жала без сознания, а когда жизнь, Зрение и речь вернулись к ней, оказа- лось, что она потеряла рассудок и бредила дико и исступленно. Призвали докторов - великих людей, которые в удобных экипажах подъез- жали к моей двери, на прекрасных лошадях и с нарядными слугами. Много недель они провели у ее постели. Собрались на консультацию и тихо и тор- жественно совещались в соседней комнате. Один из них, самый умный и са- мый знаменитый, отвел меня в сторону и, попросив приготовиться к худше- му, сказал мне, - мне, сумасшедшему! - что моя жена сошла с ума. Он сто- ял рядом со мной у открытого окна, смотрел мне в лицо, и его рука лежала на моей. Одно усилие - и я мог швырнуть его вниз, на мостовую. Вот была бы потеха! Но это угрожало моей тайне, и я дал ему уйти. Спустя нес- колько дней мне сказали, что я должен держать ее под надзором, должен приставить к ней сторожа. Это сказали мне! Я ушел в поля, где никто не мог меня услышать, и веселился так, что хохот мой звенел в воздухе. На следующий день она умерла. Седой старик проводил ее до могилы, а гордые братья пролили слезу над бездыханным трупом той, на чьи страдания при жизни взирали с ледяным спокойствием. Все это питало тайную мою ве- селость, и когда мы ехали домой, я смеялся, прикрывшись белым носовым платком, пока слезы не навернулись мне на глаза. Но хотя я достиг цели и убил ее, я был в смятении и тревоге: я чувствовал, что недалеко то время, когда моя тайна будет открыта. Я не мог скрыть дикую радость, которая бурлила во мне и заставляла меня, ког- да я один оставался дома, вскакивать, хлопать в ладоши, плясать и кру- житься и громко реветь. Когда я выходил из дому и видел суетливую толпу, двигающуюся по улицам, или шел в театр, слушал музыку и глядел на танцу- ющих людей, меня охватывал такой восторг, что я готов был броситься к ним, растерзать их в клочья и выть в упоении. Но я только скрежетал зу- бами, топал ногами, вонзал острые ногти в ладони. Я сдерживал себя, и никто еще не знал, что я сумасшедший. Помню - и это одно из последних моих воспоминании, ибо теперь ре- альное я смешиваю со своими грезами, и столько у меня здесь дела и так меня всегда торопят, что нет времени отделить одно от другого и разоб- раться в каком-то странном хаосе действительности и грез, - помню, как выдал я, наконец, тайну. Ха-ха! Чудится мне - я и сейчас вижу их испу- ганные взгляды, помню, как легко оттолкнул их и сжатыми кулаками бил по бледным лицам, а потом умчался, как вихрь, и оставил их, кричащих и вою- щих, далеко позади. Сила гиганта рождается во мне, когда я об этом ду- маю. Вот, видите, как гнется под яростным моим напором этот железный прут. Я мог бы сломать его, как ветку, но здесь такие длинные галереи и так много дверей - вряд ли нашел бы я здесь дорогу; а если бы даже на- шел, то, что искал. Знаю, внизу есть железные ворота, и эти ворота они всегда держат на запоре. Они знают, каким я был хитрым сумасшедшим, и гордятся тем, что" могут меня выставить напоказ. Позвольте-ка... да, меня не было дома. Вернулся я поздно вечером и узнал, что меня ждет высокомернейший из трех ее высокомерных братьев, - "по неотложному делу", сказал он. Я это прекрасно помню. Я ненавидел его так, как только может ненавидеть сумасшедший. Много раз руки мои готовы были его растерзать. Мне сказали, что он здесь. Я быстро взбежал по лестнице. Он хотел сказать мне несколько слов. Я отослал слуг. Час был поздний, и мы остались наедине - впервые. Сначала я старался на него не смотреть, ибо знал то, о чем он не по- дозревал, - и я гордился этим знанием, - Знал, что огонь безумия горит в моих глазах. Несколько минут мы сидели молча. Наконец, он заговорил. Мои недавние легкомысленные похождения и странные слова, брошенные мною сей- час же после смерти его сестры, были оскорблением ее памяти. Сопоставляя многие обстоятельства, которые сначала ускользнули от его внимания, он предположил, что я дурно обращался с нею. Он желал знать, вправе ли он заключить, что я хотел очернить ее память и оказать неуважение ее семье. Мундир, который он носит, обязывает его потребовать у меня объяснения. Этот человек служил в армии и за свой чин заплатил моими деньгами и несчастьем своей сестры! Это он руководил заговором, составленным с целью поймать меня в ловушку и завладеть моим состоянием. Это он - он больше, чем кто бы то ни было, - принуждал свою сестру выйти за меня за- муж, зная прекрасно, что ее сердце отдано какому-то писклявому юноше. Мундир его обязывает! Не мундир, а ливрея его позора! Я не удержался и посмотрел на него, но не сказал ни слова. Я заметил, как изменилось его лицо, когда он встретил мой взгляд. Он был смелым человеком, но румянец сбежал с его лица, и он отодвинул свой стул. Я ближе придвинулся к нему и, засмеявшись, - мне было очень весе- ло, - заметил, что он вздрогнул. Я почувствовал, как овладевает мною бе- зумие. Он боялся меня. - Вы очень любили свою сестру, когда она была жива, - сказал я, - очень любили. Он растерянно огляделся, я видел, как его рука вцепилась в спинку стула, но он ничего не сказал. - Вы негодяй! - воскликнул я. - Я вас разгадал! Я открыл ваш дьявольский заговор, составленный против меня, я знаю, что ее сердце принадлежало другому прежде, чем вы принудили ее выйти за меня. Я это знаю, Знаю! Он вдруг вскочил, замахнулся на меня стулом и приказал мне отойти... ибо я упорно приближался к нему во время разговора. Я не говорил, а кричал, чувствуя, что буйные страсти клокочут у меня в крови, а старые призраки шепчутся и соблазняют меня растерзать его в клочья. - Проклятый! - крикнул я, вскакивая и бросаясь на него. - Я ее убил! Я - сумасшедший! Смерть тебе! Крови! Крови! Я жажду твоей крови. Одним ударом я отбросил стул, который он в ужасе швырнул в меня, и мы сцепились; с тяжелым грохотом катались мы с ним по полу. Это была славная борьба; ибо он, рослый, сильный человек, дрался, спасая свою жизнь, а я, сильный своим безумием, жаждал покончить с ним. Я знал, что никакая сила не может сравняться с моей, и я был прав. Прав, хотя и безумен! Его сопротивление ослабевало. Я придавил ему грудь коле- ном и крепко сжал обеими руками его мускулистую шею. Лицо у него побаг- ровело, глаза выскакивали из орбит, и, высунув язык, он словно издевался надо мной. Я крепче сдавил ему горло. Вдруг дверь с шумом распахнулась, и ворвалась толпа, крича, чтобы за- держали сумасшедшего. Моя тайна была открыта, и все мои усилия были направлены теперь к то- му, чтобы отстоять свободу. Я вскочил раньше, чем кто-либо успел меня схватить, я бросился в толпу нападающих и сильной рукой расчистил себе дорогу, словно у меня был топор, которым я рубил направо и налево. Я добрался до двери, перепрыгнул через перила, еще секунда - и я был на улице. Я мчался во весь дух, и никто не смел меня остановить. Я услышал то- пот ног за собою и ускорил бег. Шум погони был слышен слабее и слабее и, наконец, замер вдали, а я все еще несся вперед, через болота и ручьи, прыгал через изгороди и стены, с диким воплем, который был подхвачен странными существами, обступившими меня со всех сторон, и громко разнес- ся, пронзая воздух. Демоны несли меня на руках, они мчались вместе с ветром, сметая холмы и изгороди, и кружили меня с такой быстротой, что у меня в голове помутилось, и, наконец, отшвырнули прочь от себя, и я тя- жело упал на землю. Очнувшись, я увидел, что нахожусь здесь - здесь, в этой серой палате, куда редко проникает солнечный свет, куда лунные лучи просачиваются для того только, чтобы осветить темные тени вокруг меня и эту безмолвную фигуру в углу. Бодрствуя, я слышу иногда странные вопли и крики, оглашающие этот большой дом. Что это за крики, я не знаю, но не эта бледная фигура испускает их, и она их не слышит. Ибо, как только спускаются сумерки и до первых проблесков рассвета, она стоит недвижимо, всегда на одном и том же месте, прислушиваясь к музыкальному звону моей железной цепи и следя за моими прыжками на соломенной подстилке". В конце рукописи была сделана другим почерком следующая приписка: "Несчастный, чей бред записан здесь, являет собой печальный пример, свидетельствующий о пагубных результатах ложно направленной - с юношес- ких лет - Энергии и длительных излишеств, последствия которых уже нельзя было предотвратить. Бессмысленный разгул, распутство и кутежи в дни мо- лодости вызвали горячку и бред. Результатом последнего была странная ил- люзия, основанная на хорошо известной медицинской теории, Энергически защищаемой одними и столь же энергически опровергаемой другими, иллюзия, будто наследственное безумие - удел его рода. Это привело к меланхолии, которая со временем развилась в душевное расстройство и закончилась буй- ным помешательством. Есть основания предполагать, что события, им изло- женные, хотя искажены его расстроенным воображением, однако не являются его измышлением. Тем, кто знал пороки его молодости, остается лишь удив- ляться тому, что страсти, не обуздываемые рассудком, не привели его к совершению еще более страшных деяний". Свеча мистера Пиквика догорала в подсвечнике в то время, как он дочи- тывал рукопись старого священника; а когда свет вдруг угас, даже не миг- нув в виде предупреждения, спустившаяся тьма потрясла его натянутые нер- вы. Торопливо сбросив с себя те принадлежности туалета, которые он на- дел, вставая с беспокойного, ложа, и пугливо оглядевшись, мистер Пиквик снова поспешно забрался под одеяло и не замедлил заснуть. Когда он проснулся, солнце бросало яркие лучи в его комнату. Было позднее утро. Тоска, угнетавшая его ночью, рассеялась вместе с темными тенями, которые окутывали пейзаж, а мысли и чувства были светлы и ра- достны, как утро. После сытного завтрака четыре джентльмена в сопровож- дении человека, который нес камень в сосновом ящике, отправились пешком в Грейвзенд. В этот город прибыли они к часу дня (багаж они приказали послать из Рочестера прямо в Сити), здесь им посчастливилось получить наружные места в пассажирской карете, и в тот же день они прибыли в доб- ром здравии и расположении духа в Лондон. Следующие три-четыре дня были посвящены приготовлениям к поездке в Итенсуилл. Так как все, что относится к этому важному предприятию, тре- бует особой главы, то те несколько строк, какие нам остались для оконча- ния настоящей главы, мы можем посвятить краткому изложению истории ан- тикварной находки. Из протоколов клуба мы узнаем, что вечером на следующий день по при- езде мистер Пиквик на общем собрании клуба прочел доклад о сделанном открытии и высказал множество остроумных и ученых умозрительных догадок о смысле надписи. Из того же источника мы узнаем, что искусный художник старательно скопировал любопытные письмена, выгравированные на камне, и презентовал рисунок Королевскому антикварному обществу и другим ученым корпорациям; что полемика, заострившая перья на этом предмете, породила зависть и недоброжелательство и что сам, мистер Пиквик написал брошюру, содержавшую девяносто шесть страниц самой мелкой печати и двадцать семь различных толкований надписи; что три престарелых джентльмена лишили наследства своих старших сыновей, осмелившихся усомниться в древности надписи, и что один энтузиаст преждевременно покончил все счеты с жизнью, отчаявшись постигнуть смысл этих письмен; что мистер Пиквик за свое открытие был избран почетным членом семнадцати отечественных и иностранных обществ, что ни одно из семнадцати обществ ничего не могло понять в надписи, но что все семнадцать сходились в признании ее весьма достопримечательной. Правда, мистер Блоттон - и это имя будет заклеймено вечным презрением тех, кто чтит все таинственное и возвышенное, - мистер Блоттон, говорим мы, проявляя недоверие и придирчивость, свойственные умам низменным, позволил себе рассматривать открытие с точки зрения равно унизительной и нелепой. Мистер Блоттон, побуждаемый презренным желанием очернить бесс- мертное имя Пиквика, лично отправился в Кобем, а по возвращении саркас- тически заметил в речи, произнесенной в клубе, что он видел человека, у которого был куплен камень, что этот человек считает камень древним, но решительно отрицает древность надписи, ибо, по его словам, он сам кое-как вырезал ее в часы безделья, и из букв составляется всего-навсего следующая фраза: "Билл Стампс, его рука"; что мистер Стампс, не искушен- ный в грамоте и имевший обыкновение руководствоваться скорее звуковой стороной слов, чем строгими правилами орфографии, опустил "л" в своем имени. Пиквикский клуб (как и следовало ожидать от столь просвещенного уч- реждения) принял это заявление с заслуженным презрением, исключил из состава членов самонадеянного и строптивого Блоттона и постановил пре- поднести мистеру Пикнику очки в золотой оправе в знак своего доверия и уважения; в ответ на что мистер Пиквик заказал написать свой портрет масляными красками и велел повесить его в зале заседаний клуба, каковой портрет, кстати, он не пожелал уничтожить, когда стал несколькими годами старше. Мистер Блоттон был изгнан, но не побежден. Он тоже написал брошюру, обращенную к семнадцати ученым обществам, отечественным и иностранным, в которой снова изложил сделанное им заявление и весьма прозрачно намек- нул, что названные семнадцать ученых обществ - "шарлатанские учрежде- ния". Так как этим актом было вызвано моральное негодование семнадцати ученых обществ, отечественных и иностранных, то на свет появились новые брошюры; ученые общества иностранные завязывали переписку с учеными об- ществами отечественными; отечественные ученые общества переводили брошю- ры иностранных ученых обществ на английский язык; иностранные ученые об- щества переводили брошюры отечественных ученых обществ на всевозможные языки; и так возникла пресловутая научная дискуссия, хорошо известная всему миру под названием "Пиквикская полемика". Но эта низкая попытка опозорить мистера Пиквика обрушилась на голову клеветника. Семнадцать ученых обществ единогласно признали самонадеянно- го Блоттона невежественным придирой и еще с большим рвением стали выпус- кать трактаты. А камень и по сей день остается... неразгаданным памятни- ком величия мистера Пиквика и вечным трофеем, свидетельствующим о ничто- жестве его врагов. ГЛАВА XII, повествующая о весьма важном поступке мистера Пиквика: событие в его жизни не менее важное, чем в этом повествовании Помещение, занимаемое мистером Пиквиком на Госуэлл-стрит, хотя и скромное, было не только весьма опрятно и комфортабельно, но и специ- ально приспособлено для местожительства человека его дарований и наблю- дательности. Приемная его находилась во втором Этаже, окнами на улицу; спальня - в третьем и также выходила на улицу; поэтому, сидел ли он за письменным столом в своей гостиной, стоял ли перед зеркалом в своей опо- чивальне, - равно мог он наблюдать человеческую природу во всех ее мно- гообразных проявлениях на этой столь же населенной, сколь излюбленной населением улице. Его квартирная хозяйка миссис Бардл - вдова и единственная душеприказчица таможенного чиновника - была благообразной женщиной с хлопотливыми манерами и приятной наружностью, с природными способностями к стряпне, которые благодаря изучению и долгой практике развились в исключительный талант. В доме не было ни детей, ни слуг, "ни домашней птицы. Единственными его обитателями, кроме миссис Бардл, были взрослый мужчина и маленький мальчик; первый - жилец, второй - отпрыск миссис Бардл. Взросл

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования