Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Диккенс Чарльз. Посмертные записки Пиквикского клуба -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  -
спросил мистер Снодграсс. - Непременно! Тем временем они вышли на большую дорогу, обменялись сердечными при- ветствиями, и компания разделилась. Доктор Слеммер с друзьями направился к казармам, а мистер Уинкль, в сопровождении своего друга, мистера Снодграсса, возвратился в гостиницу. ГЛАВА III Новое знакомство. Рассказ странствующего актера. Досадная помеха и неприятная встреча У мистера Пиквика возникли некоторые опасения, вызванные необычным отсутствием двух его друзей, чье таинственное поведение в течение целого утра отнюдь не давало повода к уменьшению его тревоги. Тем с большей ра- достью встал он, чтобы поздороваться с ними, когда они вошли, и тем с большим интересом осведомился, что могло их задержать. В ответ на его вопросы мистер Снодграсс собрался дать исторический обзор событий, только что изложенных, как вдруг запнулся, заметив, что здесь при- сутствуют не только мистер Тапмен и вчерашний их товарищ по пассажирской карете, по еще какой-то незнакомец, не менее странного - вида. Это был изможденный человек с желтоватым лицом и глубоко запавшими глазами, ко- торые казались еще более странными, чем создала их природа, благодаря прямым черным волосам, ниспадавшим ему на лицо. Глаза у него отличались почти неестественным блеском и пронзительной остротою, скулы торчали, а челюсти выдавались так, что наблюдатель мог бы предположить, будто ка- ким-то сокращением мускулов он вдруг втянул щеки, если бы полуоткрытый рот и неподвижная физиономия не свидетельствовали о том, что такова была обычная его внешность. Шею он обмотал зеленым шарфом, длинные концы ко- торого спускались ему на грудь и виднелись сквозь обтрепанные петли ста- рого жилета. Верхней одеждой служил ему длинный черный сюртук, под кото- рым были широкие темные панталоны и высокие сапоги, быстро приближавшие- ся к стадии полного разрушения. На этом странном субъекте остановился взгляд мистера Уинкля, и на него указал рукой мистер Пиквик, проговорив: - Друг нашего друга. Сегодня утром мы узнали, что наш друг связан со здешним театром, хотя и не имеет желания доводить это до всеобщего све- дения, а этот джентльмен является представителем той же профессии. Когда вы вошли, он как раз собирался развлечь нас связанным с нею небольшим рассказом. - Масса рассказов, - сказал вчерашний незнакомец в зеленом фраке, приближаясь к мистеру Уинклю и говоря тихо и конфиденциально. - Чудак - выполняет тяжелую работу - не актер - странный человек - всякие бедствия - "мрачный Джимми" - мы так его называем. Мистер Уинкль и мистер Снодграсс вежливо приветствовали джентльмена, носившего изысканное прозвище "мрачный Джимми", и по примеру остальной компании заказали грог и уселись за стол. - А теперь, сэр, - сказал мистер Пиквик, - не угодно ли вам будет приступить к обещанному повествованию? Мрачный субъект вынул из кармана грязную свернутую в трубку рукопись и, обращаясь к мистеру Снодграссу, который только что извлек свою записную книжку, произнес глухим голосом, вполне соответствовавшим его внешности: - Вы - поэт? - Я... я... до некоторой степени, - ответил мистер Снодграсс, слегка смущенный неожиданным вопросом. - А! Для жизни поэзия - то же, что музыка и сват для сцепы; у одной отнимите мишурные ее украшения, у другой ее иллюзии, и останется ли хоть что-нибудь ценное в жизни и на сцене, ради чего стоило бы жить и волно- ваться? - Совершенна верно, сэр! - отозвался мистер Снодграсс. - Находиться перед рампой, - продолжал мрачный субъект, - то же, что присутствовать на приеме при дворе и восхищаться шелковыми платьями пестрой толпы; находиться за рампой - значит превратиться в тех, кто создает это великолепие, - заброшенных и никому неведомых, - тех, кому предоставляется право по произволу судьбы утонуть или выплыть, умереть с голоду или жить. - Верно! - произнес мистер Снодграсс, ибо ввалившиеся глаза мрачного субъекта устремлены были на него, и он почитал нужным что-нибудь ска- зать. - Начинайте, Джимми, - сказал испанский путешественник, - как черноо- кая Сьюзен - весь в Даунсе - нечего каркать - выскажитесь - смотрите ве- селей. - Не приготовите ли вы себе еще стакан, сэр, прежде чем начать? - предложил мистер Пиквик. Мрачный субъект последовал совету и, смешав в стакане бренди с водою, выпил не спеша половину, развернул рукопись и начал излагать, то читая, то рассказывая, нижеследующее происшествие, сообщение о котором мы нахо- дим в протоколах клуба под названием "Рассказ странствующего актера". "РАССКАЗ СТРАНСТВУЮЩЕГО АКТЕРА Нет ничего чудесного в том, что я со- бираюсь рассказать, - начал мрачный субъект, - нет в этом и ничего из ряда вон выходящего. Нужда и болезнь - явления столь заурядные на многих этапах жизни, что заслуживают не больше внимания, чем принято уделять самым обыкновенным изменениям в человеческой природе. Эти заметки я наб- росал потому, что объектом их является человек, которого я хорошо знал в течение многих лет. Я следил, как он постепенно опускался, пока, нако- нец, не впал в крайнюю нищету, из которой уже не выкарабкался. Человек, о котором я говорю, был маленький пантомимный актер и горький пьяница, как многие представители этой профессии. В лучшие дни, когда беспутная жизнь еще не лишила его сил и болезнь не изнурила, получал он хорошее жалование и, будь он осторожен и благоразумен, пожалуй, продолжал бы его получать в течение еще нескольких лет - немногих, ибо люди эти или рано умирают, или, чрезмерно расходуя энергию, теряют преждевременно физичес- кие силы, от которых всецело зависит их существование. Однако порочная его наклонность приобрела такую власть над ним, что оказалось невозмож- ным давать ему те роли, в которых он действительно был полезен театру. Трактир имел для него притягательную силу, и с нею он не мог бороться. Запущенная болезнь и безысходная бедность должны были выпасть ему на до- лю неизбежно, как сама смерть, если бы он продолжал идти упорно этим пу- тем; он и в самом деле упорствовал, и о последствиях можно догадаться. Он не мог получить ангажемент и нуждался в куске хлеба. Каждый, кто хоть сколько-нибудь знаком с театральной жизнью, знает, какая орава оборванных бедняков толчется за кулисами любого большого те- атра, - это не актеры, получившие ангажемент, - это кордебалет, статис- ты, акробаты - словом, те, которых принимают для выступления в пантоми- мах или в пасхальном спектакле, а затем увольняют, пока снова не понадо- бятся их услуги для какой-нибудь постановки, требующей много участников. Такую же жизнь вынужден был вести этот человек; подвизаясь каждый вечер в каком-нибудь маленьком театре, он зарабатывал несколько лишних шиллин- гов в неделю и имел возможность удовлетворять старую наклонность. Но и этот источник вскоре для него иссяк. Безалаберность его была слишком ве- лика, он лишился даже такого ничтожного заработка, дошел до того, что ему буквально грозила голодная смерть, и лишь изредка выпрашивал ка- кую-нибудь мелочь взаймы у старых товарищей или добивался выступления в уличных театриках; и когда случалось ему что-нибудь заработать, деньги он тратил по-старому. Больше года никто не знал, как ухитряется он сводить концы с концами. Приблизительно в это время я был приглашен для нескольких выступлений в одном из театров на Сарийской стороне Темзы, и здесь я увидел Этого че- ловека, которого потерял было из виду, так как я разъезжал по провинции, а он прозябал где-то в закоулках Лондона. Я уже оделся, чтобы идти до- мой, и шел по сцене, направляясь к выходу, когда он хлопнул меня по пле- чу. Никогда не забуду того отталкивающего зрелища, какое представилось моим глазам, когда я оглянулся. Он был одет для выступления в пантомиме в нелепейший костюм клоуна. Призрачные фигуры в "Пляске смерти", чудо- вищные образы, запечатленные на холсте искуснейшим художником, не были столь жуткими. Раздувшееся его тело и сухопарые ноги - уродство их уве- личивалось во сто раз от фантастического костюма, - мутные глаза, резко выделявшиеся на фоне белил, которые густым слоем покрывали его лицо, трясущаяся голова в причудливом уборе и длинные костлявые руки, натертые мелом, - все это придавало ему отвратительный и неестественный вид, о котором никакое описание не даст полного представления и который я и по сей день вспоминаю с содроганием. Голос его звучал глухо и дрожал, когда он отвел меня в сторону и отрывисто сообщил длинный перечень болезней и лишений, закончив, по обыкновению, настойчивой просьбой ссудить ничтож- ную сумму. Я сунул ему в руку несколько шиллингов и, уходя, слышал взрыв смеха, которым встречен был первый его трюк на сцене. Спустя несколько дней какой-то мальчик вручил мне грязный обрывок бу- маги, где было нацарапано несколько слов карандашом; меня уведомляли, что человек этот опасно заболел и просит, чтобы я зашел к нему на квар- тиру на такой-то улице, - не припомню сейчас ее названия, - находящейся неподалеку от театра. Я обещал исполнить просьбу, как только освобожусь, и, когда опустился занавес, отправился в свое печальное путешествие. Было поздно, так как я играл в последней пьесе; а по случаю бенефиса представление тянулось дольше, чем обычно. Была темная холодная ночь с пронизывающим, сырым ветром, под напором которого дождь тяжело стучал в окна и стены домов. В узких и безлюдных улицах стояли лужи, а так как от резкого ветра потухло большинство немногочисленных фонарей, то прогулка эта была не только неприятной, но и весьма рискованной. Однако мне пос- частливилось не сбиться с дороги и без особых затруднений отыскать дом, который был указан в записке, - угольный сарай, над которым был надстро- ен один этаж, где в задней комнате лежал тот, кого я разыскивал. На лестнице меня встретила жалкая женщина, жена Этого человека, и, сообщив, что он только что впал в забытье, ввела меня тихонько в комнату и поставила для меня стул у кровати. Больной лежал, повернувшись лицом к стене, и, так как на мой приход он не обращал ни малейшего внимания, у меня было время осмотреть место, куда я попал. Он лежал на старой откидной кровати. У изголовья висела рваная клет- чатая занавеска, служившая защитой от ветра, который проникал в эту убо- гую комнату сквозь многочисленные щели в двери, и занавеска все время развевалась. На заржавленной поломанной решетке камина тлели угли; перед ним был выдвинут старый покрытый пятнами треугольный стол, на котором стояли склянки с микстурой, треснутый стакан, какие-то мелкие домашние вещи. На полу, на импровизированной постели, спал ребенок, а возле него на стуле сидела женщина. На полке были расставлены тарелки и чашки с блюдцами; под нею висели балетные туфли и пара рапир. Больше ничего не было в комнате, кроме какихто лохмотьев и узлов, валявшихся по углам. Я успел рассмотреть все эти мелкие детали и заметить тяжелое дыхание и лихорадочную дрожь больного, прежде чем он обратил внимание на мое присутствие. В беспокойных попытках улечься поудобнее он свесил руку с кровати, и она коснулась моей руки. Он вздрогнул и тревожно заглянул мне в лицо. - Джон, это мистер Хатли, - сказала его жена. - Мистер Хатли, за ко- торым ты посылал сегодня, помнишь? - А... - протянул больной, проводя рукою по лбу. - Хатли... Хатли... Дайте вспомнить. - В течение нескольких секунд он, казалось, старался собраться с мыслями, потом крепко схватил меня за руку и сказал: - Не бросайте меня, старица, не бросайте. Она меня убьет, я Знаю, что убьет. - Давно он в таком состоянии? - спросил я у его плачущей жены, - Со вчерашнего вечера, - ответила она. - Джон, Джон, неужели ты меня не узнаешь? - Не подпускайте ее ко мне! - содрогнувшись, сказал больной, когда она склонилась к нему. - Уведите ее, я не могу ее видеть. - В смер- тельном испуге он не спускал с нее дикого взора, потом стал шептать мне на ухо: - Я колотил ее, Джем... вчера ее побил, да и раньше бил не раз. Я морил голодом и ее и мальчика, а теперь, когда я слаб и беспомощен, она меня убьет за это, Джем... знаю, что убьет. Вы бы убедились в этом, если бы видели, как она плакала. Не подпускайте ее ко мне! Он разжал ру- ку и в изнеможении откинулся на полушку. Я слишком хорошо понимал, что это значит. Если бы хоть на секунду возникли у меня какие-нибудь сомнения, один взгляд, брошенный на бледную и изможденную женщину, объяснил бы мне истинное положение вещей. - Отойдите лучше, - сказал я этой несчастной. - Ему вы помочь не мо- жете. Пожалуй, он успокоится, если не будет вас видеть. Она отошла. Через несколько секунд он открыл глаза и тревожно осмот- релся по сторонам. - Она ушла? - взволнованно осведомился он. - Да, да, - ответил я. - Она вас не обидит. - А я вам говорю, Джем, что она обижает меня, - тихо сказал он. - Глаза у нее такие, что меня охватывает смертельный страх, я чуть с ума не схожу. Всю прошлую ночь ее большие, широко раскрытые глаза и бледное лицо преследовали меня, я отворачивался, они были передо мною, и каждый раз, когда я просыпался, она сидела у кровати и смотрела на меня. - Он притянул меня к себе и прошептал глухо и тревожно: - Джем, должно быть, это злой дух... дьявол. Тише! Я это знаю. Будь она женщиной, она бы дав- ным-давно умерла. Ни одна женщина не вынесла бы того, что вынесла она. С болью в сердце подумал я о том, как жесток и черств был этот чело- век в течение многих лет, если могла им овладеть такая мысль. Мне нечего было ему ответить, да и кто мог бы принести надежду или утешение жалкому существу, находившемуся передо мной? Я просидел у него больше двух часов, а он все время метался, тихонько вскрикивая от боли или волненья, тревожно размахивая руками и ворочаясь с боку на бок. Наконец, он погрузился в то полубессознательное состоя- ние, когда память в смятении переходит от картины к картине и с места на место, ускользая от контроля разума, но не освободившись от неописуемого ощущения испытываемых страданий. Убедившись в этом на основании бессвяз- ного бреда и зная, что в ближайшее время лихорадка вряд ли усилится, я расстался с ним, обещав несчастной его жене вернуться завтра к вечеру и, в случае необходимости, провести всю ночь с больным. Я сдержал слово. За последние сутки произошла потрясающая перемена. Глаза, хотя и глубоко запавшие, с тяжелыми веками, сверкали, и жутко бы- ло видеть этот блеск. Губы запеклись и потрескались; от жара высохла и стала шершавой кожа, и дикий, нечеловеческий страх отражался на его ли- це, еще резче подчеркивая гибельное действие недуга. Жар был у него очень сильный. Я занял то же место, что и накануне, и просидел несколько часов, прислушиваясь к звукам, которые могли потрясти сердце самого бес- чувственного человека, - к ужасному бреду умирающего. Я слышал мнение врача и понимал, что надежды нет никакой: я сидел у смертного одра. Я видел, как в мучительном жару извивалось это исхудавшее тело, которое несколько часов назад корчилось на потеху буйной галерки, я слышал прон- зительный смех клоуна, переходивший в тихий шепот умирающего. Тяжело и трогательно следить за тем, как память обращается к повсед- невным занятиям и обязанностям здорового человека, когда перед вами ле- жит его слабое и беспомощное тело; но если характер этих занятий резко противоречит всему, что мы связываем с представлением о могиле или с возвышенными идеями о смерти, впечатление создается бесконечно более сильное. Театр и трактир - вот о чем бредил несчастный. Чудилось ему - был вечер, он должен играть в вечернем спектакле, поздно, он торопится выйти из дому. Зачем его удерживают, не дают уйти?.. Он лишится заработ- ка... Ему нужно идти. Нет! Его не пускают. Он закрыл лицо горячими рука- ми и тихо сетовал на собственную свою слабость и жестокость преследова- телей. Короткая пауза, и он выкрикнул какието вирши - последние им зау- ченные. Он приподнялся на кровати, вытянул тощие ноги, вертелся, прини- мая нелепые позы; он играл роль - он был на сцене. Минутное молчание - и он тихо затянул припев разухабистой песни. Наконец-то добрался он до старого пристанища: как жарко в зале! Он был болен, очень болен, ну а сейчас он здоров и счастлив. Наполните ему стакан. Кто выбил у него ста- кан из рук? Опять тот же, кто и раньше его преследовал. Он упал на по- душку и громко застонал. Краткий период забытья, а затем начались его скитания по нескончаемому лабиринту низких сводчатых комнат - таких низ- ких, что иногда приходилось пробираться на четвереньках; было душно и темно, и куда бы он ни сворачивал - всюду натыкался на препятствия. Вот какие-то насекомые, мерзкие извивающиеся твари, таращат на него глаза и кишат в воздухе, жутко поблескивая в глубоком мраке. Стены и потолок словно движутся - так много на них пресмыкающихся... склеп раздвигается до необъятных размеров... мелькают страшные тени, а среди них люди, ко- торых он когда-то знал, но лица их отвратительно искажены усмешками и гримасами; они прижигают его раскаленным железом, стягивают ему голову веревками, пока не хлынула кровь; он отчаянно боролся за жизнь. После одного из таких пароксизмов, когда я с великим трудом удерживал его в постели, он погрузился, по-видимому, в дремоту. Устав от бессонни- цы и напряжения, я на несколько минут закрыл глаза, как вдруг почувство- вал, что кто-то вцепился мне в плечо. Я мгновенно проснулся. Он припод- нялся, стараясь сесть в постели, - лицо его страшно изменилось, но соз- нание вернулось к нему, так как он, очевидно, узнал меня. Ребенок, кото- рого давно уже разбудил его бред, вскочил с постели и, закричав от испу- га, бросился к отцу; мать поспешила схватить его на руки, чтобы отец в припадке безумия не ушиб его, но в ужасе от происшедшей с больным пере- мены остановилась, остолбенев, у кровати. Он судорожно сжал мне плечо и, ударяя себя другою рукою в грудь, сделал отчаянную попытку заговорить. Попытка не удалась; он простер к ним руки и снова попробовал заговорить. Из горла вырвались хрипы... глаза расширились... короткий приглушенный стон... и он упал навзничь - мертвый!" С величайшим удовольствием сообщили бы мы мнение мистера Пиквика о вышеизложенной истории. Мы нимало не сомневаемся о том, что нам предста- вилась бы возможность познакомить с ним наших читателей, если бы не одно злополучное обстоятельство. Мистер Пиквик поставил на стол стакан, который он к концу повествова- ния держал в руке, и только что собрался заговорить, - ссылаясь на за- писную книжку мистера Снодграсса, мы смеем утверждать, что он уже рот открыл, - как вдруг в комнату вошел лакей и доложил: - Какие-то джентльмены, сэр. Можно думать, что мистер Пиквик в тот момент, когда его прервали, го- товился высказать замечания, которые если и не зажгли бы Темзы, то во всяком случае озарили бы мир, ибо он сурово воззрился на физиономию ла- кея, а затем окинул взглядом всю компанию, словно требовал сведений о вновь прибывших. - О! - воскликнул мистер Уинкль, вставая. - Это мои приятели. Просите их! Очень симпатичные люди, - добавил мистер Уинкль, когда лакей удалил- ся. - Офицеры Девяносто седьмого полка, сегодня утром я с ними познако- мился при довольно странных обстоятельствах. Вам они очень понравятся. Мистер Пиквик немедленно обрел утраченное спокойствие. Лакей вернулся и ввел в комнату трех джентльменов. - Лейтенант Теплтон, - сказал мистер Уинкль. - Лейтенант Теплтон - мистер Пиквик; доктор Пейн - мистер Пиквик; мистер Снодграсс - с ним вы уже знакомы; мой друг мистер Тапмен - доктор Пейн; доктор Слеммер - мис- тер Пиквик; мистер Тапмен - доктор Сле... Т

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования