Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Диккенс Чарльз. Посмертные записки Пиквикского клуба -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  -
", - сказал он, когда вернулся как-то вечером из театра и пил холодный грог, прислонившись спиной к стене, чтобы не могло ему почудиться, будто кто-то стоит у него за спиной. "Ни- чего не понимаю", - сказал он, и как раз в эту секунду его взгляд упал на маленький стенной шкаф, который всегда был заперт, и дрожь пробежала по всему его телу с головы до пят. "Это странное чувство я испытывал раньше, - сказал он, - я невольно думаю о том, что с этим шкафом связано что-то неладное". Он сделал над собой усилие, собрался с духом, сбил за- мок двумя ударами кочерги, открыл дверцу и... да, сомнений быть не мог- ло: в углу, выпрямившись во весь рост, стоял прежний жилец, крепко сжи- мая в руке маленькую бутылочку, а лицо его... ну, ладно!.. Закончив рассказ, маленький старик с мрачной торжествующей улыбкой обвел глазами внимательные лица своей изумленной аудитории. - Какие странные вещи вы рассказываете, сэр, - заметил мистер Пиквик, пристально разглядывая сквозь очки физиономию старика. - Странные! - повторил маленький старик. - Нисколько! Вам они кажутся странными, потому что вы ничего об этом не знаете. Они забавны, но зау- рядны. - Забавны! - невольно воскликнул мистер Пиквик. - Да, забавны, не правда ли? - с дьявольской усмешкой отозвался ма- ленький старик, а затем, не дожидаясь ответа, продолжал: - Я знал другого человека... Позвольте... сорок лет прошло с тех пор... он нанял старую, сырую, скверную квартиру в одном из самых ста- ринных Иннол, которая много лет пустовала и стояла запертой. Пожилые женщины рассказывали множество историй об этой квартире, и ее, конечно, не назовешь веселой, но он был беден, а комнаты дешевы, и для него это было бы достаточным основанием, будь они в десять раз хуже. Ему пришлось купить кое-какую ветхую мебель, находившуюся в квартире, и между прочим огромный, громоздкий деревянный шкаф для бумаг с большими стеклянными дверцами, занавешенными изнутри. Совершенно бесполезная для него вещь, ибо у него не было никаких бумаг, а что касается одежды, он носил ее всю на себе, и больше никаких забот она не требовала. Итак, он перевез всю свою мебель - не набралось полной подводы - и расставил ее так, чтобы казалось, будто здесь не четыре стула, а дюжина. Вечером он сидел у ка- мина и осушал первый стакан виски из тех двух галленов, которые взял в кредит, и размышлял о том, будет ли когда-нибудь все это оплачено, и ес- ли будет, то через сколько лет, как вдруг глаза его остановились на стеклянных дверцах деревянного шкафа. "Эх, - сказал он, - не будь я вы- нужден купить эту безобразную штуку, по расценке старого маклера, я мог бы приобрести чтонибудь получше за те же деньги. Я вот что тебе скажу, старина, - продолжал он громко, обращаясь к шкафу, ибо больше ему не к кому было обратиться, - если бы стоило труда разбить твой старый остов, я бы в один момент бросил тебя в камин! Едва произнес он эти слова, как из шкафа вырвался, казалось, какой-то звук, напоминающий слабый стон. Сначала он испугался, но решив после недолгих размышлений, что... должно быть, это застонал какой-нибудь молодой человек в соседней комнате, ко- торый обедал не дома, он положил ноги на каминную решетку и поднял ко- чергу, чтобы размешать угли. В эту секунду звук повторился, и за стек- лянной дверцей, медленно приоткрывавшейся, предстал бледный, истощенный человек в запачканном и поношенном костюме, стоявший выпрямившись в шка- фу. Человек был высокий и худой, на лице его отражались озабоченность и тревога; в оттенке кожи и во всей изможденной и странной фигуре было что-то такое, чего никогда не бывает у обитателей этого мира. "Кто вы такой? - спросил новый жилец, сильно побледнев, но тем не менее взвеши- вая в руке кочергу и целясь прямо в лицо джентльмену. - Кто вы такой?" - "Не бросайте в меня этой кочерги, - отозвался тот. - Если вы ее швырне- те, даже прицелившись метко, она свободно пройдет сквозь меня, и вся си- ла удара обрушится на дерево за мною. Я - дух". - "А скажите, пожалуйс- та, что вам здесь нужно?" - пролепетал жилец. "В этой комнате, - отвеча- ло привидение, - свершилась моя земная гибель, здесь я и мои дети - мы нищенствовали. В этом шкафу хранились скопившиеся в течение многих лет бумаги по одному длинному-длинному судебному процессу. В этой комнате, когда я умер от горя и отчаяния, два коварных хищника поделили бо- гатства, за которые я боролся на протяжении всей своей жалкой жизни, и ни одного фартинга не досталось моему несчастному потомству. Я их запу- гал и прогнал отсюда и с тех пор скитался по ночам - только по ночам я могу возвращаться на землю - в тех местах, где так долго бедствовал. Это помещение мое, - оставьте его мне". - "Если вы так твердо решили явиться сюда, - сказал жилец, который успел прийти в себя во время этой невесе- лой речи призрака, - я с величайшим удовольствием откажусь от своих прав, но, с вашего разрешения, мне бы хотелось задать вам один вопрос". - "Задавайте", - сурово отозвалось привидение. "Видите ли, - сказал жи- лец, - я не отношу этого замечания к вам лично, так как оно в равной ме- ре относится к большинству привидений, о которых я когда-либо слышал, но я считаю нелепым, что теперь, когда у вас есть возможность посещать чу- деснейшие уголки земного шара - ибо, я полагаю, пространство для вас ничто, - вы неизменно возвращаетесь как раз в те самые места, где были особенно несчастливы". - "Ей-богу, это совершенно верно, я никогда об этом не думал", - сказал призрак. "Видите ли, сэр, - продолжал жилец, - это очень неудобная комната. Судя по внешнему виду этого шкафа, я скло- нен предположить, что в нем водятся клопы, и, право же, я думаю, что вы могли бы найти гораздо более комфортабельное помещение, не говоря уже о лондонском климате, который чрезвычайно неприятен". - "Вы совершенно правы, сэр, - вежливо сказал призрак, - раньше мне это никогда не прихо- дило в голову, я немедленно испробую перемену климата". И действительно, он начал испаряться в то время, как говорил; ноги его совсем уже исчез- ли. "И если, сэр, - крикнул ему вдогонку жилец, - вы будете так добры и намекнете другим леди и джентльменам, которые в настоящее время обитают в старых пустых домах, что они могли бы устроиться гораздо удобнее в ка- комнибудь другом месте, вы окажете великое благодеяние обществу". - "Я это сделаю, - ответил призрак, - должно быть, мы в самом деле тупы, очень тупы. Не понимаю, как мы могли быть такими дураками". С этими сло- вами Призрак исчез. И вот что замечательно, - добавил старик, зорким взглядом окинув сидевших за столом, - с тех пор он ни разу не возвращал- ся. - Неплохо, если это правда, - сказал человек с мозаичными запонками, закуривая новую сигару. - Если! - с чрезвычайным презрением воскликнул старик. - Пожалуй, - добавил он, обращаясь к Лаутену, - он скажет, что и мой рассказ о стран- ном клиенте, который был у нас, когда я служил у поверенного, тоже вы- думки... Я бы не удивился. - Об этом я ничего не рискну сказать, потому что никогда не слышал этого рассказа, - заметил владелец мозаичных украшении. - Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали эту историю, сэр, - сказал мистер Пиквик. - Ах, расскажите! - подхватил Лаутен. - Никто ее не слышал, кроме ме- ня, а я ее почти забыл. Старик окинул взглядом слушателей и усмехнулся еще страшнее, чем раньше, как бы торжествуя при виде того внимания, какое отразилось на всех лицах. Затем, потирая рукой подбородок и созерцая потолок словно для того, чтобы освежить воспоминания, он начал следующий рассказ: "РАССКАЗ СТАРИКА О СТРАННОМ КЛИЕНТЕ - Для вас не имеет значения, - начал старик, - где и когда я узнал эту краткую историю. Если бы я стал излагать ее в том порядке, в каком она до меня дошла, я должен был бы начать с середины и, рассказав до конца, вернуться к началу. Достаточно сказать, что кое-какие события произошли на моих глазах. Что же касается остальных, то мне известно, что они действительно случились и еще живы многие, кто помнит их слишком хорошо. На Хай-стрит в Боро, близ церкви Сент Джорджа, и по той же стороне, находится, как почти всем известно, самая маленькая из наших долговых тюрем - Маршелси. Хотя в наше время она резко отличается от той клоаки, какою некогда была, но и в усовершенствованном виде она представляет мало соблазна для людей расточительных и мало утешения для непредусмотрительных. Осужден- ный преступник пользуется в Нюгете, таким же хорошим двором для прогулок на свежем воздухе, как и несостоятельный должник в тюрьме Маршелси [9]. Моя ли это фантазия, пли я не могу отделить это место от старых вос- поминаний, с ним связанных, но эту часть Лондона я не выношу. Улица ши- рокая, магазины просторные, грохот проезжающих экипажей, шаги людей, движущихся непрерывным потоком, - все звуки оживленного уличного движе- ния слышны здесь с утра до полуночи. Но прилегающие улицы грязны и узки; бедность и разврат гноятся в густо населенных переулках; нужда и нес- частье загнаны в тесную тюрьму; кажется, по крайней мере мне, будто об- лако печали и уныния нависло над Этим местом и оно стало каким-то нездо- ровым и убогим. Многие из тех, чьи глаза давно уже сомкнулись в могиле, взирали на эту картину довольно легкомысленно, когда в первый раз входи- ли в ворота старой тюрьмы Маршелси, ибо отчаяние редко сопутствует пер- вому жестокому удару судьбы. Человек питает доверие к друзьям, еще не испытанным, он помнит многочисленные предложения услуг, столь щедро рас- сыпавшиеся его веселыми приятелями, когда он в этих услугах не нуждался, у него есть надежда, вызванная счастливым неведением, и как бы ни сог- нулся он от первого удара, она вспыхивает в его груди и расцветает на короткое время, пока не увянет под тяжестью разочарования и пренебреже- ния. Как скоро начинали эти самые глаза, глубоко ушедшие в орбиты, осве- щать лица, изможденные от голода и пожелтевшие от тюремного заключения, в те дни, когда должники гнили в тюрьме, не надеясь на освобождение и не чая свободы Жестокость неприкрашенная больше не существует, но ее оста- лось достаточно, чтобы порождать события, от которых сердце обливается кровью. Двадцать лет назад этот тротуар топтали женщина и ребенок, которые день за днем, неизменно, как наступление утра, появлялись у ворот тюрьмы; часто после ночи, проведенной в тревожном унынии и беспокойном раздумье, приходили они на целый час раньше положенного времени, и тогда молодая мать, покорно уходя, вела ребенка к старому мосту и, взяв его на руки, чтобы показать сверкающую воду, окрашенную светом утреннего солнца и оживленную теми суетливыми приготовлениями к работе, какие начинались на реке в этот ранний час, старалась занять его мысли находившимися пе- ред ним предметами. Но скоро она опускала его на землю и, закрыв лицо платком, давала волю слезам, которые слепили ей глаза; ни любопытства, ни радости не отражалось на худом и болезненном личике ребенка. Его вос- поминания были довольно скудны и однообразны, все они связаны были с бедностью и горем его родителей. Часами просиживал он у матери на коле- нях и с детским участием следил, как слезы катятся по ее лицу, а потом забивался тихо в какой-нибудь темный угол, сам плакал и засыпал в сле- зах. Суровая реальность жизни со многими ее наихудшими лишениями - голо- дом и жаждой, холодом и нуждой - открылась ему на заре его жизни, когда разум его только пробудился; и хотя на вид он оставался ребенком, но он не знал детской беспечности, веселого смеха, и глаза его были тусклы. Отец и мать смотрели на него и друг на друга, не смея выразить слова- ми мучительной мысли. Здоровый, сильный человек, который мог вынести чуть ли не любые тяготы, связанные с физическим трудом, хирел в заключе- нии в нездоровой атмосфере тюрьмы, переполненной людьми. Слабая и хруп- кая женщина чахла под двойным бременем телесных и душевных страданий. Юное сердце ребенка надрывалось. Пришла зима, и с нею - неделя холодных проливных дождей. Бедная жен- щина переселилась в жалкую комнату неподалеку от места заключения мужа, и хотя к этой перемене привела нищета, женщина была теперь счастлива, потому что находилась ближе к нему. В течение двух месяцев она и ее ма- ленький спутник являлись, по обыкновению, к открытию ворот. Однажды она не пришла - в первый раз. Настал следующий день, и она пришла одна. Ре- бенок умер. Мало знают те, кто хладнокровно говорит о тяжелых утратах бедняка как о счастливом освобождении от мук для умершего и благодетельном избавле- нии от расходов для оставшихся в живых, - повторяю, мало знают они о том, сколь мучительны такие утраты. Безмолвный взгляд, говорящий о любви и заботе, когда все остальные холодно отворачиваются, сознание, что мы владеем сочувствием и любовью одного существа, когда все остальные нас покинули, являются стержнем, опорой, утешением в глубочайшей скорби, ко- торых не оплатят никакие сокровища и не подарит никакая власть. Ребенок просиживал часами у ног родителей, обратив к ним худое, бледное личико и терпеливо сложив маленькие ручки. Они видели, как он таял с каждым днем, и хотя его недолгая жизнь была жизнью безрадостной и теперь он обрел тот мир и покой, которых он, ребенок, никогда не ведал на земле, - они были его родителями, и его смерть глубоко ранила их души. Тем, кто видел изменившееся лицо матери, было ясно, что смерть скоро должна положить конец ее скорби и испытаниям. Тюремные товарищи мужа не пожелали докучать ему в его страданиях и горе и предоставили ему одному маленькую камеру, которую он раньше занимал вместе с двумя заключенными. Женщина поселилась здесь с ним и, влача жизнь без боли, но и без надеж- ды, медленно угасала. Однажды вечером она потеряла сознание в объятиях мужа, а он перенес ее к открытому окну, чтобы воздух ее оживил, и тогда лунный свет, падав- ший прямо ей в лицо, открыл ему происшедшую в ней перемену, и, словно беспомощный ребенок, он зашатался под тяжестью своей ноши. - Помоги мне сесть, Джордж, - слабым голосом сказала она. Он повиновался, сел рядом с нею, закрыл лицо руками и заплакал. - Очень тяжело покидать тебя, Джордж, - сказала она, - но такова воля божия, и ты должен это вынести ради меня. О, как я ему благодарна за то, что он взял нашего мальчика! Он счастлив, теперь он на небе. Что делал бы он здесь без матери! - Ты не умрешь, Мэри, не умрешь! - вскакивая с места, воскликнул муж. Он быстро зашагал по комнате, колотя кулаками по голове, потом снова сел рядом с ней и, поддерживая ее в своих объятиях, добавил более спо- койно: - Ободрись, моя дорогая. Прошу, умоляю тебя. Ты еще вернешься к жиз- ни. - Никогда, Джордж, никогда, - сказала умирающая. - Пусть только меня положат рядом с моим бедным мальчиком, но обещай мне, что, если ты ког- да-нибудь покинешь это ужасное место и разбогатеешь, ты перенесешь нас далеко-далеко, очень далеко отсюда, на какое-нибудь тихое деревенское кладбище, где мы можем покоиться в мире. Дорогой Джордж, обещай мне это! - Обещаю, обещаю! - сказал муж, в отчаянии бросаясь перед ней на ко- лени. - Скажи мне, Мэри, еще хоть слово. Один взгляд, один только взгляд! Он умолк, ибо рука, обвивавшая его шею, отяжелела. Глубокий вздох вырвался из обессиленного тела, губы Зашевелились, и лицо озарилось улыбкой; но губы были бледны, и улыбка застыла, напряженная и страшная. Он остался один на свете. Ночью, в молчании и уединении своей жалкой камеры, несчастный муж опустился на колени перед телом жены и призвал бога в свидетели страшной клятвы: начиная с этого часа он посвящал себя мщению за ее смерть и смерть своего ребенка, начиная с этого часа и до последнего мгновения жизни все силы его будут направлены к достижению этой единственной цели, его мщение будет длительным и ужасным, его ненависть будет вечной и неу- гасимой и будет гнаться за своей жертвой по всей земле. Глубокое отчая- ние и страсть, вряд ли человеческая, произвели такие ужасные изменения в его лине и фигуре, что его товарищи по несчастью в страхе отпрянули от него, когда он проходил мимо. Глаза его налились кровью, лицо было мерт- венно бледно, спина сгорблена, словно от старости. В жестокой душевной муке он чуть не насквозь прокусил нижнюю губу, и кровь, хлынувшая из ра- ны, стекла по подбородку и запятнала рубашку и шейный платок. Ни одной слезы, ни одной жалобы он не проронил; но блуждающий взгляд и суетливая торопливость, с какою он шагал взад и вперед по двору, указывали на жар, его сжигавший. Тело его жены было приказано унести немедленно из тюрьмы. Он принял это известие с полным спокойствием и признал ею целесообразность. Почти все обитатели тюрьмы собрались, чтобы присутствовать при выносе; они расступились, когда появился вдовец; он поспешно прошел вперед и остано- вился, один, на маленькой огороженной площадке у ворот, откуда отступила толпа, руководимая инстинктивным чувством деликатности. Дешевый гроб медленно пронесли на плечах. Толпой владело мертвое молчание, нарушаемое только сетованиями женщин и шарканьем о каменную мостовую ног носильщи- ков. Они достигли того места, где стоял осиротелый муж, и остановились. Он положил руку на гроб, машинально поправил пелену, покрывавшую его, и дал знак идти дальше. Тюремные сторожа сняли шапки, когда гроб поравнял- ся с ними, и через секунду тяжелые ворота закрылись за ним. Муж рассеян- но взглянул на толпу и рухнул на землю. Хотя на протяжении многих после- дующих недель он днем и ночью бился в жесточайшей горячке и в бреду, но сознание понесенной утраты и воспоминание о данной клятве не покидали его ни на миг. Картины мелькали перед его глазами, одно место сменялось другим, и события следовали за событиями со всей быстротою горячечного бреда; но все они были так или иначе связаны с его единой великой целью. Он плыл по беспредельному морю; над ним кроваво-красное небо; сердитые волны, вздымаясь и бешенстве, вскипают и надвигаются с обеих сторон. Впереди второе судно, с трудом идет оно в ревущем шторме, его рваные па- руса развеваются, как ленты, на мачтах, а на палубе теснятся люди, при- вязанные к поручням, через которые перекатываются каждое мгновенье ги- гантские волны, унося обреченных в пенящееся море. Заднее судно несется среди ревущих валов, с быстротой и силой, которым ничто не может проти- востоять, и, врезавшись в корму переднего судна, разбивает его своим ки- лем. Из чудовищной воронки, образовавшейся на месте Затонувшего судна, вырывается вопль, такой громкий и пронзительный, - предсмертные крики тонущих, слившиеся в неистовый вой, - что заглушает боевой клич стихии и прокатывается долгим эхом, которое, казалось, прорезает воздух, небо и океан. Но что это там - эта старая, седая голова, которая показалась над водой, и, бросая отчаянные взгляды и взывая о помощи, борется с волнами? Один взгляд - и он прыгает за борт судна и, сильными взмахами рук рассе- кая воду, плывет к ней. Он приближается к ней, настигает ее. Это - лицо того человека. Старик заметил его приближение и тщетно пытается от него ускользнуть. Но он крепко схватывает его и влечет ко дну. Вниз, вниз вместе с ним, на глубину трехсот футов; "борьба все слабее, слабее и, наконец, прекращается. Старик мертв - он убил его и сдержал свою клятву. Босой и одинокий, идет он по раскаленным пескам необъятной пустыни. Песок душит его и слепит глаза, мелкие песчинки проникают в поры кожи и доводят почти до безумия. Гигантские массы песка, гонимые ветром и наск- возь пронизанные лучами палящего солнца, вздымаются вдали, подобно ог- ненным колоннам. Кос

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования